Я сопротивлялся не потому, что жалко денег. Я сопротивлялся, потому что в голове крутилась глупая, постыдная мысль: а вдруг она уедет — и поймёт, что без меня лучше?
И ещё одна — более тёмная: а вдруг она там сделает то, чего уже не отменить?
Однажды, когда дети ушли к бабушке, она сказала совсем тихо:
— Ты мне не доверяешь?
И вот тут меня прижало к стенке. Потому что доверие — это красиво, пока ты не понимаешь, что им могут воспользоваться.
— Доверяю, — соврал я. Или не соврал — я сам тогда не знал.
Она подошла, обняла меня, прижалась щекой к плечу.
— Тогда отпусти. Пожалуйста.
И я сдался.
— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как внутри что-то скребёт. — Но договоримся: без клубов, без мужиков, без… приключений. Пляж и море.
Она вскинула глаза — как ребёнок, которому разрешили то, о чём он мечтал.
— Конечно! Ты что. Мне сорок один. Какие приключения? — засмеялась она, и смех был слишком лёгким.
Я купил путёвку. Турция, неделя, отель нормальный. Она уехала.
⸻
Эту неделю я прожил как отец-одиночка в миниатюре. Готовил, возил на кружки, проверял уроки, слушал подростковые «отстань» и детские «пап, посмотри».
Уставал так, что вечером падал на диван и некоторое время просто сидел в тишине.
Ольга звонила каждый день. На третий день голос стал особенно бодрым.
— Тут так классно, Игорь! — говорила она на фоне шума моря. — Я даже сплю нормально. Представляешь?
— Рад, — отвечал я. И пытался не звучать так, будто я не рад, а напряжён.
— Ты как? Не устал?
— Нормально, справляюсь.
— Спасибо тебе, — сказала она однажды. — Я правда… я будто вспомнила, что умею улыбаться.
Слова должны были меня порадовать. Но почему-то внутри стало неприятно: вспомнила, что умеет улыбаться — без меня?
⸻
Она вернулась в воскресенье вечером.
Я открыл дверь — и на секунду застыл. Загорелая, посвежевшая, будто она не неделю на море была, а полгода где-то на курорте души. Глаза блестят. Улыбка широкая. Она обняла детей так крепко, что дочка пискнула.
— Мои хорошие! Я скучала!
Потом подошла ко мне, обняла, поцеловала.
— Спасибо, родной. Я так отдохнула… Офигенно. Прости, что я ныла. Мне правда нужно было.
Вечером она была необычно ласковой. И не просто «нормальной», а прям… яркой. Комплименты мне, смех, шутки, даже плечом ко мне прижималась, как раньше.