Жара стояла невыносимая — плавленый сыр в тарталетках начал растекаться уже через десять минут после начала праздника. На даче витал аромат укропа, дыма от мангала и капель для сердца, которые Ирина предусмотрительно накапала себе заранее — «чтобы от радости давление не прыгало».
Повод был более чем серьёзный. Мне исполнилось двадцать шесть, и я наконец получила диплом юриста. Второй по счёту. Первый — по направлению «Графический дизайн» — Василий упорно именовал «кружком рисования», хотя именно благодаря доходам от этого «кружка» мы и устроили сегодняшний банкет. Я сама всё оплатила: и продукты, и доставку родителей, и торт от модного кондитера, чьи расценки вызывали у Ирины заметное подёргивание глаза.
Во главе стола расположился Богдан — мой старший брат. Ему тридцать три, рубашка расстёгнута на две пуговицы, а выражение лица такое, будто он только что провернул сделку на миллион. Хотя за последний год его единственным «успехом» стала продажа моей старой зимней резины, деньги за которую он благополучно «забыл» мне отдать.
— Прошу минутку внимания! — Богдан поднялся, сжимая рюмку с запотевшей беленькой с таким видом, словно держал королевский жезл.
Гости притихли. Надя перестала хрустеть огурцом, Ирина сложила руки на груди, будто собиралась слушать проповедь. Говорит Богдан. Гордость семьи.
— Хочу произнести тост, — начал он с широкой улыбкой. Улыбаться он умел — тут не поспоришь. На эту улыбку и велись инвесторы его бесконечных стартапов, которые стабильно закрывались через месяц. — Предлагаю выпить за Ярину. За нашу семейную… фантазёрку. Которая всё-таки взялась за ум и освоила нормальную профессию. А то всё картинки да мультики.
По столу прокатился одобрительный ропот. Василий согласно кивнул — мол, верно говорит сын.
Богдан сделал выразительную паузу, подмигнул мне и с особым смаком произнёс:
— Ну что, за нашу непутёвую с дипломом! Надеюсь, теперь устроишься в приличную контору, найдёшь мужика и перестанешь страдать ерундой. Пора слезать с облаков и приносить реальную пользу.
Кто-то тихо хихикнул. Виктория, жена Богдана, опустила взгляд в тарелку, пряча улыбку. Ирина мягко погрозила сыну пальцем:
— Ой, Богдан, ну скажешь тоже! Шутник!
Я сидела молча и ощущала, как к горлу подбирается тяжёлый ком. Это были не слёзы — скорее приступ тошноты. Передо мной стоял человек, чью ипотеку я оплачивала последние восемь месяцев. Человек, который ездил на машине, зарегистрированной на меня, и заправлялся по моей топливной карте.
«Непутёвая с дипломом». Вот как он меня назвал.
Я не стала устраивать сцен. Не перевернула стол, не плеснула ему в лицо соком. Лишь улыбнулась той самой улыбкой, какой улыбаются стюардессы во время турбулентности.
— Спасибо, братик, — произнесла я спокойно. — Я запомню твои слова.
Никто не обратил внимания, что я так и не чокнулась.
В понедельник утром я не отправилась на поиски «приличной работы». Вместо этого я поехала к нотариусу. Очереди не оказалось.