Очереди не оказалось. Я устроилась в кресле, положила паспорт перед собой и произнесла:
— Мне нужно аннулировать все доверенности, оформленные на Богдана. Генеральную — на автомобиль, и ещё ту, что даёт право представлять мои интересы в налоговой.
— Сделать это сейчас? — переспросила секретарь.
— Желательно ещё вчера, — сухо отозвалась я.
Покинув нотариальную контору, я села в свою машину, вынула телефон и зашла в банковское приложение.
Корпоративная карта ***4589. Лимит: 150 000. Владелец: Доп. карта (Богдан).
Действие: Заблокировать.
Причина: Утеряна. Хотя куда точнее подошёл бы вариант «Потеряна совесть».
Затем я открыла личный кабинет мобильного оператора. Семейный тариф, где числился Богдан, его жена и их семилетний сын, оплачивался с моего счёта.
«Удалить номера из группы». Подтвердить.
Я ощущала себя сапёром, методично перерезающим провода: красный, синий, зелёный — без права на ошибку.
Оставалась квартира. Небольшая студия, купленная мной как вложение, в которой «на время» обосновался Богдан с семьёй, пока его «бизнес не выстрелит». Никаких бумаг мы не подписывали — только устная договорённость и ключи, переданные ему лично.
Но у меня хранился запасной комплект.
В 11:40 телефон завибрировал.
«Любимый Брат».
Я отклонила вызов.
Через минуту — снова. Потом сообщение в Телеграм: «Ярина, ты что творишь? Я на заправке, карта не проходит. Срочно кинь на Сбер 5 тыщ, бак полный, платить нечем!»
Я дочитала до конца и отправила его в блок.
К обеду подключилась Ирина. Этого звонка я ждала — знала почти дословно, что услышу.
— Ярина! — она не говорила, она буквально кричала. — Что происходит?! Богдан в панике, у него связь отключена, интернета нет, карту заблокировали! Ты решила его воспитывать?
— Да, Ирина, — спокойно ответила я, помешивая кофе.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? У него встречи! Ребёнок без мультиков сидит! Немедленно всё верни! Вы же брат и сестра, обязаны поддерживать друг друга!
— Ирина, — перебила я. — В субботу он назвал меня никчёмной. А никчёмные, как известно, взрослых мужчин не содержат. У них на это ни ума, ни возможностей. Пусть найдёт кого-нибудь способнее.
— Он же шутил! — взвизгнула она. — Тебе двадцать шесть, а обиделась как девочка! Из-за тоста готова родного брата по миру пустить? Василий только что капли пил — ты нас своей гордыней в могилу сведёшь!
— Пусть Богдан идёт работать. Грузчиком, водителем такси, курьером — вакансий хватает.
— Жестокая ты, — прошептала она. — Не думала, что вырастила такое чудовище.
Я отключила звонок. Пальцы дрожали, но я заставила себя глубоко вдохнуть и выдохнуть. Самое трудное ещё предстояло.
Вечером в дверь позвонили. Не через домофон — кто-то проскользнул вместе с соседями. Удары были такими, что даже глазок едва не задрожал.