Стук был таким, что дрогнул глазок.
Я распахнула дверь. На пороге стоял Богдан — лицо пунцовое, волосы растрёпаны, в глазах злость. Чуть поодаль нервно переступала с ноги на ногу Виктория, сжимая ладонь сына, Михайло. Мальчик шмыгал носом.
Сценарий до боли знакомый. Спрятался за ребенком.
— Ты совсем страх потеряла? — Богдан шагнул вперед, пытаясь втиснуться в прихожую и оттеснить меня. — Это что за цирк? Почему машина не заводится? Ты метку в сигнализации поменяла?
— Поменяла, — ответила я спокойно и не двинулась с места. — Авто оформлено на меня, Богдан. Доверенность аннулирована. Ключи положи на стол.
— Ты нам жизнь рушишь! — сорвалась на визг Виктория, выглядывая из-за его плеча. — У нас даже на еду денег нет, ты все перекрыла! Мы на тебя рассчитывали!
— Рассчитывали? — я усмехнулась. — Виктория, твой муж при всей родне назвал меня пустым местом. А ты сидела и посмеивалась. Было весело?
— Да это шутка! — взорвался Богдан. — Обычная шутка! Ты что, с ума сошла? Мы к тебе жить пришли, раз ты такая деловая. Студию можешь себе оставить, но отсюда не уйдем, пока все не вернешь! Мы с ребенком! Ты его на улицу не выставишь!
Он попытался протиснуться внутрь, толкнув меня плечом.
И вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Он выше, сильнее, и сейчас его трясло от ярости. Но отступать я не собиралась.
— Сделаешь еще шаг, — произнесла я тихо, глядя ему прямо между бровей, — вызываю полицию. И подаю заявление о незаконном проникновении и угрозах. Поверь, Богдан, с моим «обычным» дипломом юриста я быстро доведу дело до суда. В лучшем случае отделается условным сроком. О работе можешь забыть.
Он остановился. Такой меня — спокойной и жесткой — он раньше не видел.
— Ты не посмеешь. Ирине плохо станет.
— Ей уже плохо. Из-за того, кого она вырастила. Уходи. Даю три дня, чтобы освободить студию. Потом сменю замки, а вещи выставлю в коридор.
— Мерзость, — процедил он. — Какая же ты мерзость, Ярина. Пожалеешь. Еще приползешь, когда останешься одна со своими деньгами.
— Вон, — повторила я.
Они ушли. Я дважды провернула ключ в замке и, обессилев, опустилась прямо на пол. Меня трясло так, что зубы выбивали дробь.
Думаете, на этом он остановился? Ничуть.
Спустя два дня он пошел ва-банк.
Утром подруга скинула мне ссылку. Пост во ВКонтакте на странице Богдана. Фото Михайло с печальными глазами и длинная тирада.
«Никогда не думал, что родные способны на такое. Моя сестра, которую я всегда защищал, выставила меня с семьей и маленьким ребенком на улицу. Просто потому, что возомнила о себе невесть что. Деньги вскружили голову. Оставила нас без средств, забрала машину, на которой я возил сына к врачам. Бог ей судья, но знайте — вот оно, лицо современного успеха. Подлость и предательство».
Под записью уже собралось около полусотни комментариев. Родственники, знакомые, какие‑то посторонние люди.
«С чужими даже так не поступают!»
«Держись, брат, бумеранг вернется!»