— Обращайтесь в суд, — посоветовала Галина.
— Какой там суд… Ни договора толком, ни расписки. Всё наличными передали.
Она смотрела на них без обиды. Понимала — и они стали жертвами. Оксана обвела всех: и их, и её саму. А может, и себя убедила, что так правильно.
Когда они ушли, Галина принялась за уборку. Промыла всю квартиру — от коридора до балкона. Перестирала всё бельё, выбросила оставшиеся продукты, протёрла секретер, где раньше лежали серёжки.
О серёжках она больше не спрашивала.
Через месяц Галина дошла до нотариуса. Давно собиралась составить завещание, но всё откладывала. Теперь решила — пора.
— На кого оформляем? — уточнила нотариус — пожилая дама с очками на цепочке.
— На соседку. Людмилу Короткову.
— Родственники имеются?
— Есть племянница.
— Почему не ей?
Галина помолчала немного.
— Потому что она уже получила от меня всё возможное.
Нотариус не стала расспрашивать дальше. Подготовила бумаги, попросила подпись и выдала заверенную копию.
На улице Галина ощутила странную лёгкость — словно сбросила с плеч тяжёлый груз, который несла годами и даже не замечала этого бремени.
На Новый год Оксана прислала электронную открытку: стандартная картинка с ёлкой и снежинками.
«Дорогая тётя Галина! Поздравляю с праздником! Желаю здоровья, счастья и уюта! Надеюсь, вы не сердитесь. Все мы совершаем ошибки. С любовью — Оксана с семьёй».
Галина прочитала сообщение и закрыла телефон.
Отвечать она не стала.
Праздник встречала у Людмилы. Та пригласила ещё пару соседок и накрыла стол по-домашнему: оливье, селёдка под шубой, курица да нарезка — без изысков, но душевно.
— За нас всех! За соседок! За наш дом! Чтобы жили долго да поддерживали друг друга! — подняла рюмку Людмила.
Галина чокнулась с ней и пригубила глоток. И вдруг подумалось: за сорок лет в этой квартире впервые встречает Новый год не одна…
О завещании она никому ничего не сказала. Зачем торопиться?
В марте Оксана сама позвонила:
— Тёть Галя… Как вы? Давно ведь не разговаривали… Может, приедем на выходных? Дети спрашивают…
Галина молчала в ответ.
— Тёть Галя… ну сколько можно молчать?.. Прошло уже полгода… Я же извинилась… призналась во всём… Что ещё нужно?
— Больше ничего…
— Тогда почему вы отказываетесь общаться? Мы же родные!
Галина перевела взгляд на фикус у окна — большой красивый цветок, двадцать лет растила его сама… Когда вернулась из больницы — стоял засохший… Оксана обещала ухаживать за ним две недели… Ни разу даже не полила… Потом еле-еле выходила его по листочку…
— Оксана… помнишь деньги на свадьбу я тебе дарила?
— Конечно помню…
— А как кроватку для Марка покупала?
— Помню… Тёть Галя… Зачем вы это вспоминаете?..
— К тому веду… что я тебе ничем никогда обязана не была. Делала это потому что любила тебя как родную дочь… А ты решила забрать мою квартиру пока я лежала под наркозом…
— Я думала вам всё равно…
— Вот именно… Ты решила: мне уже всё равно… Шестьдесят три года значит «списано». Одинока значит «ничья». Заболела значит «ненужная». Можно пересдать квартиру… можно выбросить…
— Я так никогда не думала…
— Но ты так поступила… А это хуже…
Тишина в трубке…
— До свидания тебе, Оксана…
Галина положила телефон на стол. Руки больше вовсе не дрожали…
Вечером заглянула Людмила с запеканкой из творога:
— Со сметанкой просто объедение! Попробуете?
— Попробую…
Они сидели на кухне за чаем и смотрели сериал про следователей. За окном шёл мокрый мартовский снег…
И вдруг Людмила сказала:
— Галина Сергеевна… Хотела сказать вам спасибо…
— За что же?..
Людмила улыбнулась:
— Что вы есть рядом… С вами спокойно жить…
Галина посмотрела на неё внимательно: обычная женщина через стенку… Не родственница ей никакая… Не подруга детства… Просто человек рядом… Та самая женщина, которая принесла суп в трудный день… Вызвала врача когда было страшно… Позвала к себе встречать Новый год когда было одиноко…
Она тихо ответила:
― И тебе спасибо, Люда…
За окном снег медленно таял… Весна приближалась неспешно ― но уверенно…
А о завещании Галина так никому ничего и не сказала ― зачем заранее?.. Когда придёт время ― тогда узнают…