Оксана и Роман с заметным облегчением перевели дух — похоже, решение нашлось. Всё-таки родственница, в трудную минуту не оставишь, да и для них польза очевидная: не придётся нанимать рабочих и следить за каждым их шагом.
— Ладно, пусть будет по‑твоему, — уступил Роман. — Договор тогда оформим или как?
— Ром, ты серьёзно сейчас? — вспыхнула Мария, поспешно вытирая слёзы. — Какие ещё договоры между своими? Мы же семья! Неужели я для вас чужая? Моё слово надёжнее любой подписи!
Роману стало неловко за собственную осторожность. В итоге никаких документов оформлять не стали. Мария и правда занялась ремонтом — пусть всё вышло довольно скромно, но аккуратно. Три месяца, которые она «отрабатывала», женщина прожила в однокомнатной квартире тихо и незаметно.
Когда подошёл к концу третий месяц и по договорённости Марии следовало либо собирать вещи, либо вносить первую оплату за аренду, в квартире Оксаны раздался тревожный звонок.
Мария рыдала так, что слова едва можно было разобрать:
— Оксана… случилась беда! Моей маме срочно нужна операция, без неё никак. В нашем городке такие не делают. Она приедет ко мне и поживёт у меня после больницы, хорошо? Мы задержимся всего на месяц, я всё оплачу, честное слово! В конце месяца рассчитаюсь. Я как раз устроилась на новую, хорошую работу, там достойная зарплата!
Оксана и Роман переглянулись и, поколебавшись, согласились. Речь шла о здоровье пожилой женщины — как тут откажешь? Операцию действительно провели, и ослабленная мама Марии вскоре переехала в однушку на восстановление.
А затем, чтобы «помогать больной матери», с огромными сумками явился младший брат Марии — тридцатилетний Святослав, нигде не работающий. Объяснение звучало убедительно: Мария пропадает на новой работе с утра до вечера, кто‑то обязан присматривать за мамой. Так всего за пару недель новая однокомнатная квартира супругов превратилась в шумное и тесное подобие коммуналки.
Наступил конец четвёртого месяца. Обещанной платы всё не было. Румяный и вполне здоровый Святослав прожил там месяц, основательно поел за счёт сестры, устал от «ухода» и отбыл обратно в свою провинцию. Маме заметно полегчало — она уже сама бодро ходила в магазин.
Однако с расчётами Мария по‑прежнему тянула, находя всё новые причины отложить разговор о деньгах.