— Там как раз удобно: розетки рядом. Ты ведь вечно с ноутбуком, правда?
Она снова улыбнулась — быстро, будто поставила галочку, — и тут же заметила кого-то у меня за плечом.
— Ой, Мария пришла! Прости, я буквально на минутку.
И, не дожидаясь ответа, Ольга исчезла в праздничной толпе.
Роман стоял рядом и ничего не говорил.
— Ты это слышал? — спросила я.
— Слышал.
Наше место оказалось почти в хвосте зала — за массивной колонной, возле двери, через которую ходил персонал. На столе лежала белая скатерть, стояли всего два прибора. Рядом — штатив, несколько сумок с техникой и кофр с объективами. Кирилл, молодой парень в чёрной рубашке, поднял на нас глаза и кивнул так, будто именно этого и ждал.
— Думал, буду тут один. Но компания — это даже лучше.
— Взаимно, — сухо ответил Роман.
Я медленно обвела взглядом зал.
Помещение действительно выглядело великолепно: под потолком тянулись деревянные балки, повсюду стояли живые цветы, на столах — белоснежные скатерти и серебристые подсвечники. В центре всё было накрыто с особым размахом. Там сидели родители: мама — в новом сером платье, которое выбирала почти три недели, рядом папа. Во главе одного из столов расположился Виктор Андреевич. Вокруг — деловые знакомые, близкие друзья семьи, родственники.
А нас с Романом из-за колонны почти невозможно было заметить.
Я поставила сумку на стул. Роман сел, взял меню, раскрыл его, пробежал глазами и сразу захлопнул.
— Меню приличное, — произнёс он без выражения.
Я посмотрела на него.
— Роман.
— Да.
— Ты понимаешь, что только что случилось?
Он перевёл взгляд на штатив, потом на служебную дверь, потом на колонну, за которой гудел праздник.
— Понимаю.
Мы оба замолчали.
И именно в этот момент меня будто накрыло волной. Это была не злость и даже не обида. Что-то гораздо более давнее, плотное, тяжёлое.
В шестнадцать я впервые ясно поняла, что хочу писать программы. Отец тогда отмахнулся: мол, это не настоящая профессия, а баловство, подрастёшь — сама поймёшь. В тот же вечер Максиму купили новые футбольные бутсы, потому что тренер сказал, что у мальчика способности.
В двадцать три я защищала диплом в Киевском политехе. Красный. Родители не приехали: Максим как раз переезжал, нужно было помогать с коробками и мебелью. После церемонии я стояла во дворе с папкой в руках и не знала, кому сообщить. Набрала подругу. Она сказала: «Ты молодец». Я ответила: «Спасибо». На этом разговор о моём дипломе закончился.
В двадцать восемь я открыла свой первый офис. Позвонила маме, хотела поделиться радостью. Она выслушала пару минут, а потом спросила, не знаю ли я подробностей: Виктор Андреевич вроде бы берёт Максима на новый объект.
Мама не была плохой. Просто в нашей семье всё всегда работало именно так.
И теперь мне тридцать шесть. Я сижу у служебного входа, потому что «там удобно и розетки близко». На этой же свадьбе отец невесты, два года использующий мою систему, недавно жал мне руку и говорил о каких-то трёх процентах потерь.