— Я обсуждаю с мужем не истерику, а то, что он решил распорядиться моей собственностью, даже не спросив моего согласия.
Валентиина Сергеевна раздражённо отмахнулась, будто Марина сказала какую-то пустяковую глупость.
— Господи, опять эти громкие слова: «моя собственность», «моё имущество»! В семье не бывает твоего и моего. Всё должно быть общее. Игорь — родной брат Димы. Ему сейчас негде жить. А твоя квартира простаивает: какие-то посторонние люди заселились, платят сущие гроши.
— Эти «гроши», как вы выразились, идут на будущее вашей внучки Софии. На её образование, между прочим, — ровно сказала Марина.
— София ещё маленькая! Какое ей образование сейчас? — голос свекрови сразу стал жёстче, в нём зазвучали привычные командные нотки. — А Игорь взрослый человек, ему помощь нужна прямо сейчас!
Марина поднялась со стула. Внутри у неё не было ни дрожи, ни паники. Только странная, почти прозрачная ясность. Так бывает, когда человек слишком долго балансирует у края пропасти, а потом вдруг понимает: отойти можно не назад, а в сторону. В свою сторону.
— Валентиина Сергеевна, я повторять не стану, поэтому слушайте внимательно. Квартира на Кленовой принадлежит мне. Я получила её по наследству. По закону это не совместно нажитое имущество. Любая доверенность без моей подписи — просто бумажка. Нотариус это понимает. Вы тоже прекрасно понимаете. И Дмитрий теперь тоже в курсе.
Лицо свекрови налилось тёмным румянцем.
— Ты должна помочь! Это твоя обязанность как жены и невестки!
— У невестки нет никаких обязательств перед братом мужа, — спокойно ответила Марина. — А если судьба Игоря так сильно вас тревожит, продайте свою двухкомнатную квартиру и купите ему отдельное жильё.
— Мою квартиру?! — Валентиина Сергеевна даже за горло схватилась, словно её душили. — Ты вообще в своём уме? Это мой дом!
— А квартира на Кленовой — мой дом. Улавливаете связь?
Свекровь резко развернулась к сыну.
— Дима! Ты так и будешь сидеть? Твоя жена оскорбляет твою мать! Она отказывает твоему родному брату в помощи!
Дмитрий сидел, втянув голову в плечи. За восемь лет он так и остался тем же самым маменькиным сыном, который не умел произнести ни одного самостоятельного слова, если рядом стояла мать.
— Марин, ну может… попробуем как-то договориться? — выдавил он, избегая её взгляда. — Пусть Игорь поживёт там хотя бы полгода. Ну пока устроится, встанет на ноги…
— Полгода очень быстро превращаются в год. Год — в три. А потом внезапно выясняется, что Игорь уже зарегистрировался в квартире и выдворить его оттуда почти невозможно. Дима, я не вчера на свет появилась.
— Какая же ты холодная и расчётливая! — презрительно бросила Валентиина Сергеевна. — Вот она, нынешняя невестка: ни уважения к старшим, ни человеческого сострадания!
Марина подошла к шкафу, открыла дверцу и достала папку с документами. Ту самую, откуда Дмитрий уже успел вытащить нужные бумаги. Она молча положила папку в свою сумку. Потом взяла ключи от квартиры на Кленовой и убрала их в карман.
— С сегодняшнего дня все документы будут лежать не дома. Я оформлю банковскую ячейку. И доступ к ней будет только у меня.
Дмитрий вскочил так резко, будто его ударили.
— То есть ты мне больше не доверяешь?
— А ты сделал что-нибудь, чтобы я могла тебе доверять?
Он открыл рот, но тут же сомкнул губы. Ответить было нечего.
— Хорошо, — Валентиина Сергеевна вдруг выпрямилась, и взгляд у неё стал ледяным. — Тогда решим иначе. Дима, собирай вещи. Ты уходишь от этой женщины. Она тебя не ценит и твою семью ни во что не ставит.
Марина посмотрела на мужа. Вот он — тот самый миг, которого она ждала восемь лет. Миг, когда он мог наконец выбрать её, а не мамины приказы.
Дмитрий смотрел в пол. Долго молчал. Потом произнёс почти шёпотом:
— Марин… может, правда, нам стоит пожить отдельно? Ненадолго. Пока все успокоятся…
Марина медленно кивнула. Не потому, что согласилась с его словами. Просто в этот момент окончательно поняла: другого ответа от него уже не будет. За восемь лет он ни разу не встал рядом с ней. Ни разу не выбрал их семью.
— Уходи, Дима. Только не «ненадолго». Уходи насовсем.
— Что? — он поднял голову, и в глазах у него появилось растерянное непонимание.
— Ты пошёл к нотариусу с моими документами. Без разговора со мной. Без разрешения. Ты собирался решить судьбу моей квартиры у меня за спиной. Это не семейная ссора, Дима. Это предательство.
Валентиина Сергеевна улыбнулась с торжеством. Она добилась разрыва, хотя, возможно, рассчитывала совсем на другой итог.
— Наконец-то он избавится от тебя!
— Он будет свободен жить с вами и выполнять ваши решения, — сказала Марина. — А я буду свободна распоряжаться своей жизнью так, как считаю нужным. По-моему, каждая из нас получает именно то, к чему шла.
Дмитрий собирал вещи молча. София была у бабушки, у Марининой мамы, и не видела этой сцены. За это Марина была особенно благодарна.
Когда муж вышел из квартиры с сумкой, Валентиина Сергеевна остановилась на пороге и бросила напоследок:
— Ты ещё приползёшь обратно на коленях! Кому ты нужна с ребёнком и своим скверным характером!