Не заскучаешь
— Сынок, слышишь меня? Ну что, как там твоя свежая жена? Уже командовать начала или пока держится?
— Мам, всё отлично. Алина сияет от счастья. По квартире ходит так, будто ей корону выдали. Свои наряды уже развесила в гардеробной, а вещи Марины я пока сгрузил в кладовку — в большие чёрные пакеты.
— Сынок, я дозвонилась? Рассказывай, как новая невестка? Не пилит тебя?
— Да нормально всё, мам. Алина довольна, словно дворец получила. Освоилась мгновенно: одежду разложила, шкафы заняла. Маринины пожитки я убрал подальше, в кладовку, чтобы глаза не мозолили.
— Вот и правильно сделал. Та, прежняя, чересчур умной себя считала. Фандрайзер… тьфу, слово-то какое. По сути — профессионально деньги выпрашивала. А Алина совсем другое дело: девочка заметная, ухоженная, да и родня у неё не бедствует. Ты, Андрей, смотри не сглупи. Раз уж свадьбу тихо провернули, пока эта простушка в разъездах, теперь держись за квартиру обеими руками. Жильё-то у вас шикарное, я по видеосвязи видела. Даже не думай съезжать.
— Правильно, сынок. Прошлая твоя больно правильная была, аж тошно. Всё про помощь, фонды, чужие беды. А Алиночка — красивая, из обеспеченной семьи, с ней не пропадёшь. Ты уж, Андрей, не зевай. Раз расписались без шума, пока Марина отсутствует, закрепляйся на этих метрах. Такая квартира просто так не достаётся. Понял? Никуда оттуда не уходи.
— И не собираюсь, мам. Я похож на идиота? У меня уже всё продумано. Скажу Марине, что хозяева подняли цену, а я якобы переоформил договор на себя, потому что у меня доход стабильнее. Она ничего не докажет. Поплачет немного, соберёт остатки гордости и укатит к своей сестре.
— Не переживай, мам. Я всё рассчитал. Объясню Марине, будто арендодатель пересмотрел условия, а я оказался более надёжным плательщиком и заключил договор напрямую. Что она сделает? Ничего. Порыдает, обидится и поедет к родственнице.
Андрей стоял в прихожей перед огромным зеркалом и поправлял узел галстука. Зеркало занимало почти всю стену, было заключено в массивную дорогую раму и выглядело так же вычурно, как и весь интерьер этой квартиры. Работал он методистом в крупном образовательном холдинге: составлял программы обучения для руководителей высшего звена, продумывал модули, схемы, последовательности и сценарии тренингов. Профессия требовала аккуратности, холодной головы и умения связывать разрозненные детали в единую логическую конструкцию. Именно эти качества, как Андрей самодовольно полагал, и позволили ему провернуть почти безупречную операцию, которую он мысленно называл «Смена декораций».
С Мариной он прожил два года. Она всегда казалась ему человеком не от мира сего. Работала фандрайзером в благотворительном фонде, без конца искала средства на сложные протезы, дорогие препараты, лечение и реабилитацию для людей, которым без помощи было не выбраться. Через её проекты проходили внушительные суммы, но сама Марина к богатству относилась так, будто оно её не касалось. Одевалась скромно, выбирала метро вместо такси, хотя при её связях и возможностях могла бы без труда ездить хоть на машине бизнес-класса.
Единственным, что выбивалось из её почти аскетичного образа жизни, была квартира. Просторная трёхкомнатная в новом жилом комплексе: закрытый двор, консьерж, мраморный подъезд, тихие лифты, приличные соседи. Марина объяснила, что снимает её у знакомых, которые перебрались на постоянное место жительства в Новую Зеландию. Стоимость назвала почти смешную — двадцать тысяч грн в месяц. Для такого уровня это было не просто выгодно, а почти бесплатно. Андрей, конечно же, сразу взял на себя «мужскую обязанность» оплачивать жильё. Каждый месяц он переводил Марине на карту эти двадцать тысяч грн и при этом испытывал приятное чувство: будто именно он здесь добытчик, хозяин и главный человек.
— Андрей, мне придётся уехать, — сказала Марина два месяца назад, складывая вещи в небольшой чемодан. — У сестры в Полтаве серьёзные проблемы. Племяннику назначили операцию, нужно поговорить с врачами и потом помочь с восстановлением.
Тогда Андрей изобразил такую печаль, будто его лишали последней радости в жизни. Он вздыхал, обнимал Марину, говорил, что будет скучать. А внутри едва не праздновал. Её правильность, бесконечные разговоры о сострадании, ответственности и человечности давно начали его раздражать. Ему хотелось лёгкости, блеска, красивой картинки и, конечно, Алину.
Алина появилась в его жизни за полгода до этого. Она работала администратором в салоне красоты, была яркой, шумной, уверенной и привыкшей требовать. Её не интересовали чужие страдания, благотворительные отчёты и спасение мира. Ей хотелось новый айфон, отпуск в Дубае, дорогие рестораны и чтобы «всё было как у нормальных людей». Именно она стала тем толчком, после которого Андрей перестал просто фантазировать и начал действовать.
— Ты вообще мужчина или кто? — спрашивала Алина, капризно выпятив подколотые губы, и каждый раз бросала ему один и тот же упрёк.