— Мария, мы хотели серьёзно поговорить с тобой и Богданом, — Лариса сложила ладони на столе и посмотрела на меня тем самым взглядом, который я уже умела распознавать. — Сейчас у нас непростой этап. Пенсия небольшая, цены растут, да и здоровье уже подводит.
Богдан сидел рядом и не вмешивался. Его отец, Григорий, внимательно изучал узор на скатерти, будто находил в нём что‑то важное.
— Мы подумали, — продолжила Лариса, — что вы могли бы поддерживать нас каждый месяц. Не так уж много, тысяч двадцать. У вас обоих стабильная работа.
Я перевела взгляд на Ларису, затем на Григория и снова вернулась к ней.
— Лариса, — спокойно произнесла я. — Вы ведь обе квартиры подарили дочери. А теперь рассчитываете на финансовую помощь от нас?
За столом повисла тишина.
Лариса моргнула, будто не ожидала такого поворота.
— Это совершенно разные вещи.
— Вот я и пытаюсь понять, в чём разница.
Богдан положил ладонь мне на колено — без давления, просто коснулся. Я не могла понять, хотел ли он меня остановить или, наоборот, поддержать.
С Богданом мы познакомились в санатории, куда я отправилась с подругой на майские выходные. Он отдыхал там с приятелем; в столовой они оказались за соседним столиком. Заговорили случайно — я попросила передать соль. Спустя три дня мы уже гуляли по вечернему парку и болтали до самой темноты.
Богдан работал архитектором — уравновешенный, рассудительный, немногословный. Он говорил редко, но по существу. Мне это импонировало: я сама человек разговорчивый, а рядом с его спокойствием становилось как‑то устойчивее.
Через полтора года мы расписались. Поселились в моей квартире — двухкомнатной в Днепре, доставшейся мне от бабушки. Ремонт я сделала своими силами.
Лариса приехала знакомиться ещё до свадьбы. Невысокая, аккуратная, с безупречной причёской и внимательным, цепким взглядом. Григорий — мягкий, добродушный мужчина из тех, кто всю жизнь идёт туда, куда направит жена, и при этом чувствует себя вполне комфортно.
За первым совместным чаепитием Лариса подробно рассказывала о своей дочери Александре. Александре было двадцать восемь, она трудилась в банке и жила отдельно.
— Мы, конечно, помогаем Александре, — объясняла Лариса. — Девочка одна, ей нужна поддержка.
— Это естественно, — ответила я.
— Квартиру ей в своё время купили. Однокомнатную. Ну а как иначе — родная дочь.
Я кивала, отпивая чай. Тогда эта деталь не показалась мне значимой.
С Александрой я познакомилась уже на свадьбе. Высокая, стильно одетая, с широкой красивой улыбкой. Она держалась поближе к матери; они перешёптывались и вместе рассматривали меня. Не с неприязнью — скорее оценивающе.
— Что говорит Александра? — спросила я у Богдана позже.
— В каком смысле?
— Твоя сестра одобряет твой выбор?
— А, Александра. Говорит, что ты вполне нормальная.
— Уже хорошо.
— Ещё она сказала, что ты самостоятельная, — добавил Богдан. — Ей это по душе.
Самостоятельной я действительно была. Работала финансовым аналитиком, получала достойную зарплату и умела распоряжаться деньгами. Богдан тоже зарабатывал прилично. Мы жили спокойно: без излишеств, но и без нужды.
Лариса в первые полгода держалась сдержанно.