Раиса Михайловна в первые шесть месяцев держалась довольно сдержанно. Иногда приезжала вместе с Григорием, они спокойно обедали с нами и уезжали. О финансах речи не заходило. Я даже решила, что всё и дальше будет идти ровно и без лишнего напряжения.
Спустя время Александра решила сменить жильё на более просторное.
Однажды вечером Богдан сообщил мне:
— Александра переезжает. Нашла двухкомнатную, ей очень понравилась.
— Замечательно. Сама покупает?
— Нет, родители ей помогают.
Я не стала вдаваться в подробности. Их право поддерживать дочь так, как считают нужным.
Подробности выяснились случайно — сама Александра рассказала при встрече, легко и без тени смущения, словно речь шла о чём-то совершенно обычном.
— Я продала свою однокомнатную, родители добавили денег, и я взяла двушку в хорошем районе. Теперь начну жить по-настоящему.
— Поздравляю, — ответила я.
— Вера говорит, что они всю жизнь для меня старались. Так и должно быть.
— Конечно.
Она улыбнулась и тут же перевела разговор на другую тему. А я задумалась: продала одну квартиру, родители внесли доплату. Фактически именно они покрыли основную разницу. И сумма там явно немаленькая.
Прошло ещё несколько месяцев. В один из дней Лариса позвонила и пригласила нас заехать — просто поговорить, без конкретного повода.
В воскресенье мы приехали. Стол был щедро накрыт, чувствовалось, что к встрече готовились заранее. Григорий суетился больше обычного: поправлял приборы, переставлял блюдца, словно не находил себе места.
После обеда Лариса собрала тарелки, принесла чай и завела разговор о непростых временах.
Когда я упомянула про квартиры, за столом повисла пауза. Затем Лариса снова заговорила, и в её голосе прозвучала обида.
— Мы старались для Александры, потому что она наша дочь. Но это не значит, что нам теперь не нужна поддержка.
— Лариса, я понимаю, что вы хотите сказать, — спокойно ответила я. — Но по сути вы обеспечили дочери две квартиры. Это серьёзные деньги. А теперь предлагаете нам перечислять вам двадцать тысяч гривен каждый месяц. Я просто пытаюсь уловить логику.
— Это совсем разные вещи.
— В чём именно разница?
Григорий негромко кашлянул. Богдан упрямо смотрел в чашку.
— Александра — девочка, ей нужна опора, — произнесла Лариса.
— Ей двадцать восемь, она работает в банке и, насколько я знаю, получает достойную зарплату.
— Она живёт одна.
— Многие живут одни и прекрасно справляются.
— Мария, — голос Ларисы стал жёстче. — Мы ведь не о миллионах говорим. Двадцать тысяч — для вас это небольшая сумма.
— Двадцать тысяч в месяц — это двести сорок тысяч в год, — напомнила я. — Это серьёзные деньги. Тем более Богдан и так вам помогает, я об этом знаю. Я не против разумной поддержки. Но когда речь идёт о фиксированной сумме каждый месяц — это уже совсем другой формат.
Богдан наконец поднял взгляд.
— Вера, Мария права…
— И ты туда же?
— Я не отказываюсь помогать. Но такие вещи нужно обсуждать спокойно и взвешенно.
Лариса сжала губы. Григорий отвернулся к окну.
— Наша пенсия на двоих — семьдесят тысяч гривен, — произнесла Лариса. — Лекарства обходятся дорого. Коммунальные платежи. Продукты.
— Семьдесят тысяч на двоих — это не самая маленькая пенсия, — заметила я.
— Но медикаменты сейчас стоят больших денег.
— Какие именно препараты, если не секрет?
Лариса чуть растерялась.