— По силам — всегда пожалуйста.
В тот же вечер позвонила Вера. Я редко делилась с ней подробностями своей жизни, обычно отделывалась парой фраз, но в этот раз почему-то рассказала всё.
— Вера, у нас тут история с Ларисой.
— Говори, слушаю.
Я пересказала ситуацию. Вера выслушала молча, ни разу не перебив. А потом спокойно заметила:
— И правильно, что не стала сразу соглашаться.
— Она теперь обижается.
— Переживёт. А вот если привыкнет к тому, что деньги дают без разговоров, потом уже не остановишь.
— Говорит, что со мной сложно.
— А ты что, простая? — Вера тихо рассмеялась. — Ты с детства такая: внешне спокойная, но если приняла решение — не свернёшь.
— Думаешь, это минус?
— Наоборот. Просто рядом с таким характером не каждому комфортно.
— Богдану комфортно.
— Значит, он твой человек.
Александра сама позвонила Богдану спустя несколько дней. Разговор я не слышала, но после него он выглядел иначе — будто чем-то озадачен.
— Александра сказала, что будет помогать родителям.
— Это хорошо.
— Пока по пять тысяч в месяц.
— Немного, но всё же лучше, чем ничего.
— И ещё… — он сделал паузу. — Сказала, что ты была права.
Я подняла на него глаза.
— Правда?
— Да. Призналась, что привыкла: Вера всё решает, а она просто соглашается. И что так нечестно.
— Молодец, что смогла это сказать.
— Ты даже не удивилась?
— Александра разумная. Просто раньше не задумывалась.
Богдан некоторое время молчал, потом тихо спросил:
— Мария, ты не держишь на меня зла? За те слова в машине… Я тогда резко сказал.
— Нет.
— Ты действительно была права. Я просто стараюсь избегать конфликтов.
— Знаю. Но иногда без них никак.
Он кивнул.
Лариса приехала через три недели. И снова с пирогом — теперь яблочным. За столом говорила о всякой всячине: о ремонте у соседей, о погоде, о том, что Григорий начал ходить в бассейн. О финансах — ни слова.
Уже в прихожей, надевая пальто, она тихо произнесла:
— Александра теперь переводит нам каждый месяц. Честно, я не ожидала.
— Хорошо, что всё уладилось.
— Это ты подтолкнула Богдана к разговору с ней?
— Он сам так решил.
Она застегнула пуговицу и внимательно посмотрела на меня.
— Ты его береги, — вдруг сказала она.
— В каком смысле?
— Он хороший. Только слишком тихий. Ему рядом нужен тот, кто не боится говорить вслух.
Я на секунду растерялась.
— Постараюсь.
Лариса кивнула и впервые за всё время поцеловала меня в щёку, после чего вышла.
Богдан стоял рядом, глядя на закрытую дверь.
— Что она сказала?
— Что ты хороший.
— А ты что ответила?
— Что согласна.
Он улыбнулся, и я тоже.
В воскресенье, как обычно, позвонила Вера.
— Ну как там Лариса?
— Всё спокойно. Мы помирились.
— Вот и отлично. Поругались — помирились.
— Мы не ругались, Вера.
— А как это ещё назвать?
— Просто поговорили честно.
— Да одно и то же, — отмахнулась она. — Главное, что теперь всё нормально.
— Нормально, — подтвердила я.
За окном стоял тихий ноябрьский вечер. Богдан гремел посудой на кухне — по запаху было ясно, что жарит картошку. Я сидела на диване и думала о том, что откровенный разговор — пусть неловкий, пусть с обидами — всегда лучше затянувшегося молчания.
Всегда.