Утром каждый из них собирался на работу самостоятельно: без совместных завтраков, без разговоров — всё происходило в молчаливой спешке. Вечером тоже не удавалось собраться за общим столом — графики у молодых людей не совпадали, домой они возвращались в разное время. С сыном общение продолжалось по привычному сценарию, а вот с невесткой наладить контакт никак не получалось. Анастасия с девятнадцати лет жила отдельно от родителей, снимала жильё и привыкла сама заботиться о себе, включая организацию досуга.
Маричка искренне стремилась помочь девушке освоиться в новых условиях и никак не могла понять её стремления готовить себе отдельно, ужинать в одиночестве, погружённой в смартфон или музыку. Она старалась вовлечь Анастасию в вечерние посиделки по примеру тех, что устраивала с сыном: встречала её у двери с радушием — «Проходи скорее, доченька! Руки помой, переодевайся! Я такие сырники испекла — с курагой и ванилью! А ещё мясо тушёное есть и рис — если захочешь чего-то посытнее! Александр позже придёт, а мы пока вдвоём поужинаем, поболтаем о женском!»
Но Анастасии совсем не хотелось ни разговоров «о женском», ни домашних угощений. После тяжёлого дня ей хотелось только одного — укрыться пледом на диване и провести хотя бы полчаса в полной тишине и одиночестве. Такое состояние случалось у неё нередко; Александр это понимал: устраивался на кухне с тарелкой еды и смотрел через наушники футбол или боевики с Джеки Чаном.
Несмотря на внешне спокойные отношения, говорить о гармонии было бы преувеличением. Пожилая женщина чувствовала себя одинокой — сын стал уделять ей меньше внимания, а от невестки она слышала лишь дежурные фразы. Та старалась как можно быстрее пройти мимо и скрыться в своей комнате. Анастасия была приучена к уединению; Александр же сумел найти с ней общий язык: он не навязывался ей и умел проводить время сам по себе. При этом вместе им тоже было уютно.
С каждым днём напряжение между женщинами возрастало. Анастасия вовсе не стремилась стать любимицей Марички — она давно научилась жить самостоятельно. Свекровь же начинала осознавать: скоро молодые переедут в собственную квартиру, и тогда она останется совсем одна; даже то немногое общение, которое сейчас имела возможность получать от сына и его жены, станет недоступной роскошью.
Однажды за редким ужином втроём Маричка осторожно затронула тему семейных ценностей: заговорила о детях и будущем потомстве. Её опасения подтвердились — молодые больше интересовались путешествиями, карьерными возможностями да весёлыми встречами с друзьями. Несколько раз она пыталась перевести разговор к мысли «Как хорошо иметь малышей дома», но поддержки так и не нашла. Тогда она решилась задать вопрос прямо:
— Так вы вообще планируете детей заводить? Квартира есть, доходы позволяют… Возраст пока подходящий…
— Посмотрим ещё, мам… — ответил Александр с улыбкой. — Мы пока этот вопрос всерьёз не поднимали.
— Да что тут обсуждать? Молодые вы оба да здоровые! Главное захотеть!
— Ну ладно тебе… Разберёмся как-нибудь со временем… Всё впереди!
Разговор плавно сменил тему сам собой; больше они втроём к нему уже не возвращались. Но оставить этот вопрос без ответа Маричка была явно не намерена.