Картина была как на ладони: Вероника, растрёпанная и растерянная, сидела на кровати, прижимая к себе одеяло, а Маричка уже вовсю хозяйничала у шкафа, выкидывая на пол аккуратно сложенные футболки.
— Ты что творишь? — выдохнула Вероника. — Это мои вещи!
— Ну и что, нашлась тут принцесса, — буркнула Маричка, вытаскивая из глубины шкафа вешалку с чехлом. — Ого, а это что такое?
Глаза Вероники округлились от ужаса. Это было то самое платье — подарок Тараса и Владиславы к Новому году. Изумрудный бархат с приталенным силуэтом. Она мечтала надеть его на школьный бал. Хрупкая и стройная, как тростинка, она смотрелась в нём безупречно. А Маричка — плотная девочка с широкой фигурой и заметным животиком — была минимум на два размера крупнее.
— Положи обратно! — закричала Вероника и вскочила с кровати.
— Ма-а-ам! — завопила Маричка, не выпуская вешалку из рук. — Мама-а! Она мне не даёт!
В дверях тут же появилась Зоя. За ней поспешно вошла Валентина.
— Что происходит? Кто обижает мою малышку?
— Я просто хотела примерить платье, а она кричит! — надулось лицо Марички. — Мне же идти на день рождения к Юстине, а надеть нечего!
Зоя окинула взглядом платье с профессиональной оценкой человека, привыкшего брать чужое.
— Ой, отличное платьице. Дай Соне поносить. Ей как раз подойдёт. А на тебе оно болтается как тряпочка.
— Это моё! — Вероника вцепилась в подол обеими руками. — Она его растянет!
— Что ты несёшь?! — взвизгнула Валентина. — Растянет она! Сестре пожалела какую-то тряпку!
— В этой семье всё общее! — резко бросила Зоя и выдернула платье из рук племянницы. — Маричка, бери его с собой домой померяешь. Здесь атмосфера плохая.
— Не отдам! — сквозь слёзы закричала Вероника, но Зоя уже спрятала вещь в свою бездонную сумку.
Через десять минут квартира опустела: вместе с Зоей исчезли Маричка, платье и недельный запас продуктов из холодильника. Валентина демонстративно хлопнула дверью своей комнаты и заперлась внутри.
Вероника сидела прямо на полу в коридоре и плакала навзрыд.
— Мамочка… она ведь порвёт его… она же полная… — всхлипывала девочка сквозь слёзы.
Владислава гладила дочь по голове и чувствовала внутри ледяную волну ярости.
Тарас вернулся спустя два часа. Увидев бледную жену и зарёванную дочь, он молча выслушал рассказ без лишних слов или эмоций – только факты.
Он слушал внимательно и молчаливо; по скулам у него ходили желваки от напряжения. Подойдя к двери матери, он постучал:
— Мама… выйди поговорить.
Валентина вышла с видом страдалицы.
— Что случилось? Опять твоя нажаловалась?
— Где платье Вероники?
— У Зои… Я разрешила! Я имею право – это мой дом! И если твоей жене не нравится…