Звонок в дверь прозвучал так, будто сама Судьба решила пнуть нашу квартиру тяжелым сапогом. Семь утра, суббота. В такой час в приличные дома вламываются либо раскаяние, либо сантехники, либо те, кого меньше всего хочется видеть.
Я заглянула в глазок. Линза безжалостно исказила изображение, но суть осталась ясной: на площадке топтались Галина и её дочь — моя золовка Ярина. Они напоминали два переспевших кабачка на грядке. Позади них громоздились клетчатые сумки — раздутые от ненужных гостинцев и проблем, которые нам ещё предстоит разгребать.
— Мария! Открывай! Мы знаем, что вы дома! — голос свекрови обладал редким даром проникать сквозь бетонные стены прямо в мозг, минуя уши.
— Не открывай, — прошептала я и отступила от двери. — Если затаимся, они решат, что мы вымерли и отправятся искать другую цивилизацию.
Ярослав стоял в коридоре в одних трусах с выражением обречённости на лице — как человек, которого ведут на казнь без носового платка. Его интеллигентная натура, воспитанная на рассказах Чехова, дала трещину.
— Мария… ну как-то неловко… Это же мама.
— Неловко — это когда спишь на потолке: одеяло всё время падает. А вот вторгаться без предупреждения — это уже оккупация.
Из своей комнаты вышел наш пятнадцатилетний сын Богдан. Он зевнул и оглядел сцену: отец у двери с напряжённым лицом и я — готовая к обороне Полтавы.
— Ага… бабушка пожаловала? — лениво протянул он. — Судя по децибелам, она не пирожки привезла, а ультиматум. Папа, не открывай! Скажем им потом: нас похитили инопланетяне. Они поверят — они же РЕН-ТВ смотрят.
Но Ярослав уже повернул ключ в замке. Его мягкое сердце не выдержало давления родственных уз.
Дверь распахнулась настежь. В квартиру ворвалась Галина — сметая всё: воздух, тишину и остатки моего душевного равновесия. За ней шурша синтетикой вплыла Ярина.
— Ну наконец-то! — выдохнула свекровь и не снимая пальто направилась прямиком на кухню так уверенно, будто жила здесь последние сорок лет. — Мы звоним-звоним… Думали уже что-то случилось! А вы спите! В семь утра! Люди уже полстраны перепахали!
— Доброе утро вам тоже, мама… — натянуто улыбнулась я той самой улыбкой, которой обычно встречают налогового инспектора во время внеплановой проверки. — Телефоны у вас теперь отменены? Или это буржуазный пережиток?
Галина застыла посреди кухни с банкой чего-то мутного и маринованного в руках.
— Ой да ну тебя с твоими шуточками… — махнула она рукой так же раздражённо, как отмахиваются от надоедливой мухи.