Он поднял взгляд.
— Полина, но ведь это наш дом. Я здесь живу.
Я кивнула.
— Живёшь. Но всё, что связано с праздником — моя забота. Я закупала продукты, я готовила, я убиралась после гостей. А ты сидел с родственниками, ел и пил. Так что плати, как все остальные.
Марфа схватилась за грудь.
— Тарасик, она же меня, твою мать, обирает!
Я достала второй лист бумаги и положила перед свекровью.
— Марфа, это счёт за сегодняшний день. А вот — за все семь лет. Ваша часть — сто семьдесят девять тысяч двести гривен. Можете выплачивать по частям — двадцать тысяч в месяц вполне устроит.
Она побледнела, схватила бумагу и разорвала её на куски.
— Ни копейки не дам! Тарас, мы уезжаем!
Я пожала плечами.
— Ваше право. Но тогда больше не ждите приглашений на мои праздники. Захотите общаться с сыном и внуками — арендуйте зал и устраивайте застолья сами.
Анастасия расплакалась.
— Полина, ну у нас нет таких денег… Ты же знаешь…
Я повернулась к ней:
— Анастасия, у тебя нашлись средства на новый айфон за восемьдесят тысяч в декабре? И на отпуск в Турции летом вы потратили двести тысяч? А теперь трёх с половиной тысяч гривен не можешь вернуть за ужин? Очень странная математика получается.
Она вытерла слёзы и отвернулась. Александр поднялся со стула:
— Настя, пойдём отсюда. Хватит этого унижения.
Я подняла руку:
— Александр, подожди. Уходить можно. Но тогда больше не приходите ни на праздники, ни просто так в гости. Не хотите платить за еду — не садитесь за мой стол.
Он замер и посмотрел на Анастасию. Та достала телефон и открыла приложение банка.
— Полина, продиктуй номер карты.
Я назвала цифры — перевод пришёл почти сразу: три тысячи четыреста шестьдесят семь гривен.
Антон с Надей переглянулись молча и тоже потянулись к телефонам — перевели без слов. Юлия с мужем отсчитали наличные купюры и положили их передо мной на столе.
Марфа сидела красная от злости и плотно сжала губы. Тарас наклонился к ней и что-то тихо сказал ей на ухо. Она резко мотнула головой:
— Ни копейки этой ведьме не отдам!
Я поднялась со стула и собрала деньги со стола:
— Это ваше решение, Марфа. Но пока вы хотя бы частично не покроете долг — звать вас больше не буду никуда. Хотите увидеться с внуками под Новый год — приезжайте подготовленными финансово.
Она вскочила как ужаленная и схватила сумку:
— Тарас! Если ты сейчас же не приструнишь свою жену — можешь забыть о моём существовании!
Тарас перевёл взгляд с неё на меня и медленно поднялся:
— Мама… Полина права. Мы семь лет пользовались её щедростью бесплатно… Пора возвращать долги…
Марфа ахнула от возмущения и выбежала из квартиры прочь. Остальные родственники начали расходиться молча, стараясь избегать моего взгляда.
Тарас остался дома; он сел на диван рядом со мной. Я продолжала убирать со стола посуду в раковину для мытья.
— Полина… ты серьёзно намерена требовать деньги?
Я обернулась к нему:
— Не требовать силой — а вернуть то, что вложила сама добровольно все эти годы. Это ведь Анастасия предложила быть справедливыми? Я согласилась: либо платят свою долю расходов — либо берут организацию праздников на себя полностью.
Он провёл рукой по лицу:
— Мама больше сюда не придёт…
Я пожала плечами:
— Это её решение тоже… Если захочет видеть внуков — найдёт способ компенсировать расходы хотя бы частично… Если нет — будем отмечать без неё…
Он кивнул молча и ушёл к себе в комнату. Я закончила мыть посуду и протёрла столешницу насухо тряпкой… На телефоне высветилась сумма: двадцать четыре тысячи пятьсот тридцать шесть гривен поступлений от родных… Минус сорок одна тысяча потраченных средств… минус шестнадцать тысяч убытка…