Мы прекрасно понимаем, чего ты добиваешься. Ты стремишься поссорить Ивана с нами, сделать так, чтобы он отвернулся от своей семьи и стал тебе полностью подчинён.
– Мои цели, Надя, предельно ясны, – спокойно произнесла Оксана, вернувшись к плите и доливая тесто на раскалённую сковороду. – Я хочу, чтобы у моего сына была зимняя куртка не с секонд-хенда. Чтобы мой муж не ездил на работу в маршрутке из-за нехватки денег на топливо. Чтобы я могла позволить себе новые сапоги, а не латать старые.
– Какая же ты корыстная! – всплеснула руками Надя. – Только о деньгах и думаешь! Неужели счастье в них? Главное ведь – семья!
– Полностью с вами согласна. Именно поэтому я и стараюсь сохранить нашу семью — мою, Ивана и Михайла. Потому что за последние три года вы, простите уж, вытянули из неё больше миллиона гривен.
На кухне воцарилась тишина. Было слышно лишь тихое шипение масла на сковороде.
– Что ты сказала? – первым пришёл в себя Николай. – Миллион? Оксана, ты в своём уме? Что за бред?
– Я говорю правду, Николай. У Ивана мягкий характер — он не умеет вам отказывать. А вы этим пользуетесь без всякого стеснения: то «на шины» ему срочно нужно дать, то «одолжить до пенсии». Причём никто эти долги никогда не возвращает. Я всё подсчитала — за три года набежало миллион двести сорок тысяч.
– Да ты… врёшь! – выкрикнула Мария. – Мы просили по мелочи!
– А мелочи имеют обыкновение складываться в крупные суммы, – спокойно заметила Оксана и перевернула блин на другую сторону. – Твои «курсы по нумерологии», «астрология», «раскрутка блога» — сто пятьдесят тысяч ушло как вода сквозь пальцы. Мамины «походы к врачам» и «лекарства», которые оказались уколами ботокса и филлерами — ещё двести тысяч сверху. Папины бесконечные ремонты машины и обновление снастей для рыбалки давно перевалили за триста тысяч гривен. И это без учёта помощи на дачу и постоянных просьб занять до пенсии.
– Иван! Сынок! – Надя прижала руку к груди. – Ты слышишь её? Она нас опозорила! Обвинила в том, чего мы не делали!
Иван стоял бледный как стена: взгляд метался между матерью и женой — он явно терялся в происходящем.
– Мам… ну может быть… Оксана немного преувеличивает…
– Я?! Преувеличиваю?! – Оксана с грохотом поставила сковороду обратно на плиту. – Хорошо! Раз так — будем говорить серьёзно.
Она вышла из кухни и вскоре вернулась обратно с толстой папкой документов и амбарной книгой под мышкой.
– Вот вам доказательства! – она высыпала содержимое папки прямо перед Иваном на стол: блины вместе с вареньем оказались под ворохом чеков, банковских выписок и распечаток переводов. – Смотри сюда внимательно, Иванчик: вот перевод Марии — тридцать тысяч гривен под названием «на продвижение». Вот снятие наличных возле торгового центра — пятнадцать тысяч ушли туда же, где твоя мама делает свои процедуры… И так далее по списку за все три года ваших бесконечных просьб: «помоги нам».
Иван молча смотрел на бумаги перед собой; лицо его стало болезненно-зеленоватым.
– А вот тут… – продолжила Оксана уже листая амбарную книгу. – Последние записи: вот ты просила у брата пять тысяч всего неделю назад… На очередной «новый проект», Мария.
– Ну да! И что такого?! Он же брат — помог родной сестре! – вызывающе бросила Мария в ответ.