– Значит, твой «новый проект» – это платье на свадьбу подруги? Ты же сама выложила фотографии в инстаграм. Вот, я распечатала, – Оксана положила на стопку документов цветное фото. – Платье и правда красивое. Наверное, недешёвое?
Мария вспыхнула и отвернулась в сторону.
– Надя, помните, как в прошлом месяце вы просили десять тысяч гривен? Срочно – «на лечение»?
– Это тебя не касается! – резко отрезала свекровь.
– Как раз касается. Потому что в тот же день в вашем дачном чате появилось фото новенького мангала с подписью: «Муж порадовал». Неужели Николай внезапно стал миллионером? – Оксана перевела взгляд на свекра. Тот густо покраснел и уставился в пол.
– Довольно! – Иван наконец нашёл голос. Он торопливо собрал бумаги, руки его заметно дрожали. – Прекратите этот балаган!
– Нет, Иван, я не остановлюсь, – голос Оксаны стал твердым и холодным. – Ты должен понять: эти больше миллиона гривен — это был наш первый взнос за трёшку, которую мы так и не купили. Это две семейные поездки к морю. Это новая машина вместо той рухляди, что еле ездит. Осознаешь? Они не просто брали понемногу — они украли у нас будущее. Будущее нашего сына.
Она повернулась к растерянной родне мужа.
– Так вот что я предлагаю: я забываю про эту папку и тетрадь. Закрываю глаза на все долги до сегодняшнего дня. Но с этого момента всё заканчивается. Ни копейки больше. Никаких «одолжи» или «выручи». Совсем ничего. Попробуете снова жаловаться Ивану — я подаю на развод и требую раздел имущества. И поверь мне, Иван: делить будем по справедливости — с учетом всех этих распечаток. И тогда твоим родителям придётся продать дачу ради выплаты моей доли.
– Ты… ты шантажируешь! – прошипела Надя.
– Я просто защищаю свой дом, – спокойно ответила Оксана. – Выбор за вами: либо оставляете нашу семью в покое, либо готовьтесь к серьёзным финансовым последствиям. Иван?
Все взгляды обратились к нему. Он стоял посреди кухни среди разбросанных бумаг — между двумя лагерями родных людей — с выражением внутренней борьбы на лице.
– Папа… мама… Мария… Оксана права… Мы так больше жить не можем…
– Предатель! – взвизгнула Мария. – Подкаблучник!
– Вот как?! – Надя схватила сумочку с дивана. – Значит, ты выбрал эту ведьму?! Ну что ж… Посмотрим, как ты запоешь без нас! Я сюда больше ни ногой!
– И я тоже! – поддержал Николай.
– И я! – фыркнула Мария вслед за ними.
Они развернулись и демонстративно направились к выходу; дверь громко хлопнула за их спинами.
На кухне повисла гнетущая тишина. Михайло всё это время сидел молча; теперь он слез со стула и обнял Оксану за ноги.
– Мамочка… а бабушка с дедушкой теперь совсем не придут?
– Не знаю, сынок… Не знаю… – мягко ответила она и провела рукой по его голове.
Иван медленно опустился на табуретку рядом со столом; он смотрел перед собой рассеянным взглядом сквозь кипу бумаг.
– Оксан… а миллион двести сорок… это правда?
Оксана посмотрела ему прямо в глаза долгим тяжёлым взглядом:
— Нет, Иван… Я округлила сумму… На самом деле — один миллион двести сорок семь тысяч восемьсот гривен… Плюс проценты по кредитке, которую ты оформил без моего ведома для отца — якобы «на зимнюю резину». Так что считай сам — почти полтора миллиона…