Павел заглянул всего на несколько минут, однако в итоге пробыл почти час. Окинув взглядом квартиру, он без лишних расспросов вынул инструменты и привёл в порядок перекосившийся подлокотник на инвалидной коляске мальчика, затем подтянул ослабленные крепления на шведской стенке. С тех пор он стал появляться регулярно — и уже не по просьбе Назара.
Поначалу всё ограничивалось обычной мужской поддержкой по дому. Павел нередко жертвовал своим единственным выходным, чтобы отвезти Оленька с сыном в реабилитационный центр на другом конце города: в его вместительной машине дорога проходила куда комфортнее и безопаснее, чем в социальном такси. Он помогал осторожно спускать тяжёлую коляску по ступенькам, подолгу гулял с мальчиком во дворе, давая Оленька возможность впервые за долгое время спокойно принять ванну или просто лишний час поспать.
Спустя некоторое время Оленька заметила поразительные изменения в сыне. Рядом с Павел мальчик, замкнувшийся и настороженный после аварии, вдруг начал искренне смеяться. Павел не глядел на него с давящей жалостью, как это делал родной отец. Он разговаривал с ним на равных, словно перед ним был обычный здоровый подросток: вместе они собирали сложные наборы лего, обменивались забавными историями с работы, пробовали новые настольные игры.
Позже Павел спокойно, без лишних слов и упрёков, закрыл финансовую брешь, оставленную Назаром. Когда Оленька в очередной раз ломала голову, где найти деньги на необходимый курс занятий в бассейне для сына, администратор клиники с улыбкой сообщила, что абонемент уже оплачен на полгода вперёд.
Вечером Оленька прямо спросила Павел об этом. Он только неловко пожал плечами:
— Оленька, я же вижу, как ты стараешься. Для меня это не проблема, а ему бассейн нужен для спины. И даже не думай возвращать.
Тем вечером, сидя с ним на маленькой кухне, Оленька впервые за полтора года дала волю слезам. Но плакала она не от боли, а от внезапно нахлынувшего облегчения. Впервые за долгое время она ощутила, что рядом человек, на которого можно опереться без оглядки.
Никаких громких признаний между ними не звучало — всё сложилось естественно. Две одинокие души встретились в самый мрачный период своей жизни. Оленька снова почувствовала себя женщиной — ранимой, но защищённой, живой. Однако её тихое счастье стало поперёк горла Назару.
Общие знакомые быстро донесли до него новость: его приятель теперь едва ли не ежедневно бывает в квартире бывшей жены и приходит не с пустыми руками, а с цветами. Самолюбие Назара оказалось уязвлено до предела. Как такое возможно?
Он был убеждён, что женщина с «особенным» ребёнком обязана сидеть взаперти, каяться в своей судьбе и покорно ждать редких переводов от него, Назара. А вместо этого она будто расцвела, обрела радость и стала нужна другому. Причём его же товарищу!
Начались бесконечные звонки.
— Ах вот как всё обернулось! — захлёбывался от злости Назар в трубку. — Значит, уже спонсора себе подыскала?