Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
Оксана замешивала тесто, когда лежавший на столешнице телефон внезапно завибрировал. Она торопливо вытерла ладони о фартук, взглянула на экран и увидела, что звонит старшая дочь.
Леся почти никогда не звонила по утрам — чаще ограничивалась сообщениями, — поэтому Оксана без промедления ответила.
— Мам, я шла из магазина и увидела Мелания на лестничной площадке. Она сидит у нашей двери без куртки.
Я звоню папе, стучу, а он не открывает.
Оксана переспросила, не сразу уловив смысл услышанного. Пятилетняя Мелания оказалась на холодной лестнице в подъезде, где зимой температура едва поднималась выше нуля.
Назар был дома — сегодня он взял выходной. И при этом дверь оставалась запертой.
— Закутай её своим шарфом и ждите меня. Я уже выезжаю.
Оксана сбросила фартук на спинку стула, подхватила сумку с автомобильными ключами. Из комнаты выглянула её сестра Романа, расставлявшая посуду к завтрашнему празднику.
— Что случилось?
— Пока не знаю. Что-то с детьми.
Я позвоню.
Не дожидаясь лифта, Оксана выбежала из квартиры и поспешила вниз по лестнице, на ходу застёгивая пуховик. К сестре она приехала ещё затемно — около половины седьмого, чтобы избежать пробок и помочь с подготовкой ко дню рождения её мужа.
Теперь же приходилось мчаться обратно через весь город — из Краматорск в Ужгород, — а утренние заторы только набирали силу.
Сидя за рулём, Оксана пыталась найти разумное объяснение. Возможно, Назар снова уснул после её отъезда.
Или ушёл в душ и не услышал звонка.
Она остановилась у подъезда, не задумываясь о правилах парковки. Быстро набрала код домофона, вбежала внутрь и, не желая терять ни секунды, помчалась вверх по ступеням вместо того, чтобы ждать лифт.
На седьмом этаже она увидела дочерей. Пятнадцатилетняя Леся сидела на корточках рядом с Мелания, прижимая её к себе, укрыв шарфом и набросив сверху расстёгнутую куртку.
Мелания не плакала — лишь смотрела на мать сухими, испуганными глазами.
— Она всё это время так сидела? — Оксана опустилась рядом и коснулась рук младшей. Пальцы были ледяными.
— Да. Я минут десять звонила в дверь.
Стучала. Кричала.
Никто не открыл.
Оксана поднялась и достала ключи. Вставила один в верхний замок и повернула.
Замок щёлкнул, но дверь не открылась — Назар запер её изнутри.
Она нажала на звонок и не отпускала кнопку. Резкий трескучий звук разнёсся по подъезду, за стеной залаяла соседская собака.
Оксана держала кнопку почти минуту, затем убрала руку и прислонилась ухом к двери. Внутри — ни движения, ни голосов, ни даже шума телевизора.
— Назар! — она изо всех сил ударила кулаком по двери. — Открой! Я знаю, что ты дома!
Ответа не последовало.
Оксана обернулась к дочерям. Мелания начала дрожать — от холода или от страха, было трудно понять.
Оставаться на площадке дальше не имело смысла.
— Идём в машину. Поедем к бабушке.
Она взяла Мелания на руки, и они спустились вниз. В салоне Оксана сразу включила печку на максимум, направив тёплый воздух назад, где устроились девочки.
Леся достала из багажника плед, который мать всегда держала для дальних поездок, и укутала сестру.
По дороге в Кропивницкий Оксана без конца набирала номер мужа. Телефон Назара был включён, но каждый раз вызов обрывался после первого гудка.
Значит, он видел, кто звонит, и сознательно сбрасывал. Оксана никак не могла понять, что происходит.
Когда она уезжала в пять утра, Назар ещё спал, и всё выглядело привычно. Накануне они не ссорились, не выясняли отношения, не обсуждали ничего серьёзного.
Перед сном он поцеловал её и пообещал присмотреть за девочками, пока она помогает сестре.
Раиса, мать Назара, жила на первом этаже старой двухкомнатной квартиры. Свекровь вязала внучкам носки, пекла пироги к праздникам, сидела с Лесей, когда Оксана вышла на работу после декрета.
Их отношения были вполне спокойными — настолько, насколько это вообще возможно между невесткой и свекровью. Оксана рассчитывала оставить детей у Раисы и вернуться домой, чтобы поговорить с мужем.
Мелания задремала на заднем сиденье, согревшись под пледом.