Оставив детей у Раисы и решив вернуться, чтобы расставить всё по местам с мужем, Мелания задремала на заднем сиденье. Согревшись под пледом после холода и пережитого страха, она уснула буквально за несколько минут до приезда.
Оксана аккуратно вынула дочь из машины, стараясь не потревожить её сон, и направилась к подъезду. Леся шла рядом, придерживая край пледа, чтобы тот не соскользнул.
Раиса распахнула дверь. Её взгляд скользнул по лицу Оксаны, задержался на Лесе и остановился на Мелании. Черты свекрови сразу изменились: губы сжались, между бровями пролегла жёсткая складка.
— Леся, проходи, — произнесла Раиса, отступая в сторону и впуская старшую внучку. — А эту я в дом не пущу.
Оксана не сразу осознала услышанное. Она смотрела на свекровь, ожидая пояснений, продолжения — хоть какого-то объяснения.
Но Раиса молчала, перекрывая собой вход и глядя на младшую так, будто перед ней был чужой ребёнок.
— Простите, я не поняла, — тихо сказала Оксана. — Что вы имеете в виду?
— Ты всё прекрасно поняла. Младшую к себе я не приму. Пусть о ней заботится её настоящий отец. Мой сын больше этого делать не станет.
Мелания проснулась от резких голосов. Подняв голову с материнского плеча, она увидела бабушку и, как всегда при встрече, потянулась к ней ручками.
Раиса демонстративно отвернулась.
— Я не понимаю, о чём речь, — Оксана почувствовала, как перехватывает дыхание. — Мелания — дочь Назара. Моя и Назара.
— Перестань лгать, — повысила голос свекровь. — Я давно догадывалась, а вчера разложила фотографии и всё стало ясно. Глаза у неё другие, нос не наш, и подбородок тоже.
Я сказала Назару, и он со мной согласился.
Мелания расплакалась. Смысла слов она не улавливала, но злой тон бабушки и её холодный взгляд пугали.
Оксана крепче прижала дочь к себе.
— Вы ошибаетесь. Мелания пошла в мою бабушку по маминой линии. Я ведь показывала вам альбом со старыми снимками два года назад, на её дне рождения. Вы тогда сами говорили, что сходство очевидно.
— Тогда я заблуждалась. Сейчас присмотрелась внимательнее.
Леся, уже переступившая порог, остановилась и обернулась.
— Бабушка, это неправда.
— Леся, ты ещё ребёнок, тебе не понять таких вещей. Взрослые порой совершают поступки, за которые потом стыдно. Твоя мама оступилась, а теперь твой папа расплачивается. Заходи, мы спокойно поговорим.
Оксана перехватила Меланию поудобнее, освободила руку и взяла Лесю за ладонь.
— Мы уходим. Леся, идём.
Она развернулась и направилась к машине. За спиной Раиса что-то крикнула о правде, которая всё равно всплывёт, но Оксана даже не обернулась.
Усадив девочек на заднее сиденье и пристегнув их, она заняла место за рулём и выехала со двора.
Теперь ей стало ясно, что произошло утром. Раиса нашептала Назару свои подозрения, а он поверил этой нелепице.
Оксана поехала к сестре. Романа, едва взглянув на её лицо, всё поняла и при детях расспрашивать не стала.
Она отвела Меланию в комнату, посадила на диван, включила мультфильмы и принесла какао. Леся устроилась рядом с младшей сестрой.
После этого Романа вернулась на кухню, где Оксана сидела за столом, уставившись в пустоту.
— Рассказывай.
Оксана начала с самого начала — от утреннего звонка дочери до разговора с Раисой. Романа слушала молча, лишь изредка недовольно цокала языком. Когда рассказ закончился, она налила горячий чай и подвинула чашку к сестре.
— И что теперь?
— Поеду домой. Поговорю с ним. Попытаюсь всё объяснить.
Оставив детей у сестры, Оксана отправилась к себе. По дороге она мысленно выстраивала разговор, подбирая аргументы, которые могли бы убедить мужа.
Она предложит пройти тест ДНК — это развеет сомнения окончательно. Снова покажет фотографии прабабушки, где сходство бросается в глаза.
Машина Оксаны остановилась во дворе. Поднявшись на лифте, она подошла к двери, достала ключи, вставила их в верхний замок и провернула.
Раздался щелчок. Затем она попробовала нижний замок — тот тоже поддался.
Оксана вошла в тёмную прихожую, нащупала выключатель и включила свет.
На вешалке рядом с курткой Назара висела женская шуба. Внизу стояли сапоги на каблуке — маленькие, примерно тридцать шестого размера.
Из спальни доносились мужской и женский голоса. Назар говорил тихо, ласково — так, как когда-то обращался к Оксане в первые годы их брака.
Женщина в ответ смеялась.