Оксана слышала, как Назар говорит вполголоса — мягко, почти нежно, тем самым тоном, каким когда‑то обращался к ней в первые годы их брака.
В ответ раздавался женский смех.
Оксана прошла по коридору, остановилась у двери спальни, сжала ручку и распахнула её.
Назар устроился на кровати в домашнем халате. Рядом — женщина около тридцати, с короткими тёмными волосами, в его футболке.
Оба синхронно обернулись на звук.
Несколько мгновений повисло молчание. Затем Оксана шагнула назад и перевела взгляд на незнакомку.
— Уходи.
Та вскочила, схватила одежду со стула и, на ходу одеваясь, вылетела из комнаты. Оксана слышала, как она возится в прихожей, и как вскоре хлопнула входная дверь.
Дом погрузился в тишину.
Назар даже не поднялся. Он по‑прежнему сидел, опираясь на подушку, и спокойно смотрел на жену.
Ни тени раскаяния, ни смущения на его лице.
— Ты выставил свою дочь на лестницу, — тихо произнесла Оксана. — Пятилетнего ребёнка — ради этого?
— Она мне не дочь.
— Я ни разу тебе не изменила. За семнадцать лет — ни единого раза.
Назар усмехнулся.
— Это ты так утверждаешь. Мама показала фотографии.
Сравнила Меланию с нашими родственниками, с твоими. Нашла различия.
Я сначала отмахнулся, не хотел верить. А потом присмотрелся сам. Глаза другие.
Разрез иной. Чужая.
— Давай сделаем ДНК‑тест, — предложила Оксана. — Хоть завтра. Да хоть сегодня вечером.
В любой лаборатории. Через неделю будет результат, и ты убедишься, что Мелания — твоя родная дочь.
— Мне не нужны никакие тесты. Я доверяю маме.
— Больше, чем мне?
— Ты обманывала меня. Может, и Леся не от меня.
Внутри у Оксаны словно что‑то покрылось льдом. Это была не обида и не боль.
Скорее холодная ясность. Осознание, что человека, за которого она когда‑то выходила замуж, больше нет.
Перед ней сидел чужой мужчина, предпочитающий слухи фактам.
— Хорошо, — спокойно сказала она. — Я заберу детские вещи.
Она вышла из спальни и направилась в детскую. Достала чемодан, раскрыла шкаф и стала собирать всё, что девочкам понадобится в ближайшие дни.
Назар появился в проёме — уже в джинсах и свитере. Молча наблюдал, как она складывает одежду.
Когда Оксана закрыла чемодан, он наконец заговорил:
— Раз уходишь без объяснений — значит, это правда. Значит, мы с мамой были правы.
Оксана взяла чемодан, накинула сумку на плечо и пошла к выходу.
— Документы детей в ящике стола, — бросил Назар ей вслед. — Свидетельства, медицинские карточки. Забери.
Она остановилась, выдвинула ящик, достала папку и убрала её в сумку, застегнув молнию.
— Ты ещё пожалеешь, — продолжал он. — Когда всё всплывёт и ты не сможешь больше скрывать, пожалеешь о своём упрямстве.
Оксана открыла дверь, но прежде чем выйти, обернулась. Внимательно посмотрела на мужа — на его самоуверенную позу, на скрещённые на груди руки.
— Всё уже всплыло, — сказала она. — За сегодняшний день я узнала о тебе больше, чем за семнадцать лет.
Она вышла и тихо прикрыла дверь, без резких движений и лишних жестов. Спустилась на лифте, уложила вещи в багажник, села за руль.
Несколько минут просто сидела, глядя на знакомый двор и детскую площадку, где каждый вечер гуляла с Меланией. Потом завела двигатель и поехала к сестре.
Романа выслушала её внимательно, не перебивая. Девочки уже спали в комнате, вымотанные переживаниями.
Сёстры устроились на кухне. Оксана рассказывала про шубу на вешалке, про смех за дверью спальни, про слова Назара. Романа подлила ей чая, придвинула тарелку с печеньем.
— Нам нужно где‑то пожить несколько дней, — сказала Оксана. — Моя квартира, которую я сдаю, освободится двадцатого числа. Жильцы съедут, и мы сможем туда перебраться.
— Оставайтесь здесь столько, сколько потребуется. У меня две комнаты, диван раскладывается.
Поместимся.
— Спасибо. — Оксана помолчала. — Я подам на развод.
Романа лишь кивнула. Ни уговоров, ни советов.
Она просто накрыла ладонью её руку и мягко сжала.
— Завтра у Клима день рождения, — вспомнила Оксана. — Я обещала помочь с готовкой.
— Забудь про это. Я всё сделаю сама.
Тебе сейчас нужно думать о другом.
Следующие две недели Оксана жила в постоянной суете.
Назар не выходил на связь: ни звонков, ни сообщений, ни попыток встретиться с детьми.
Леся несколько раз звонила ему, но отец сбрасывал вызов — так же, как сделал в тот день.