— Свидетельство о рождении, говорю, покажи. Хочу убедиться, где указано, что он действительно ваш.
— Вы в своем уме? — девушка вспыхнула, но сразу же взяла себя в руки. — Это вас не касается.
— Как это не касается? — Наталья поднялась со стула. — Это мой внук, а выходит, не мое дело? Я его бабушка! И имею право знать, кто мне приходится родным!
Мальчик, уловив напряжение в голосах, расплакался и убежал к себе. Оксана без лишних слов подошла к шкафу, достала папку с бумагами и протянула свекрови свидетельство. Та долго рассматривала печать роддома, сверяла дату, внимательно читала фамилии.
— Значит, в роддоме родили? — сощурилась она. — А выписки где? Обменную карту покажите.
— Я все выбросила, — коротко ответила невестка, забирая документ обратно. — Они мне ни к чему.
— Выбросила, — мрачно повторила Наталья. — Значит, заметаете следы.
После этого разговора Оксана позвонила мужу. Когда Александр вернулся с работы, он жестко поговорил с матерью по телефону.
Он заявил, что если она продолжит сомневаться в его родстве с Богданом, то они просто прекратят с ней всякое общение.
В ответ Наталья расплакалась, уверяла, что «всё поняла» и что «больше не придет».
*****
Однако она солгала и успокаиваться не собиралась. Купив билеты на поезд, женщина отправилась в Киев, чтобы наведаться в тот самый роддом, который значился в свидетельстве.
Там она представилась бабушкой ребенка и попросила подтвердить, что Оксана действительно лежала у них на родах.
— Женщина, вы что? — удивилась пожилая сотрудница архива. — Это врачебная тайна. Мы не вправе сообщать подобные сведения посторонним.
— Какая же я посторонняя? — вспыхнула Наталья. — Я бабушка этого ребенка!
— Если у вас есть подозрения, обращайтесь в полицию, — сухо ответила сотрудница и захлопнула окошко.
Тогда женщина вспомнила о своей дальней знакомой — Маричка, работавшей регистратором в детской поликлинике, куда водили Богдана.
Наталья вернулась в родной город и уже на следующий день пришла к приятельнице с тортом.
— Маричка, загляни в карточку Богдана. Хоть одним глазком. Мне нужно успокоиться. Что там записано: как проходила беременность, были ли какие-то отклонения?
Маричка замахала руками:
— Ты что, Наталья, меня же уволят!
— Да кто об этом узнает? — настаивала Наталья. — Просто скажи, есть ли запись о родах? Само слово «роды» там указано?
Через неделю они встретились в парке.
— Ну что? — взволнованно спросила бабушка без предисловий.
— Ничего необычного, — пожала плечами старая знакомая. — Карточка самая обычная. Ребенок здоровый. Все прививки по возрасту, после выписки был патронаж. Никаких отметок о том, что он приемный, нет.
— А группа крови? — не унималась Наталья.
— Не указана. Там только рост, вес и заключения врачей.
Женщина задумалась. Услышанное не принесло облегчения — это ничего не доказывало. Ведь карточку могли оформить уже после усыновления.
*****
В воскресенье Наталья снова пришла к сыну. На этот раз — с приветливой улыбкой и домашними пирожками.
— Александр, Оксана, — начала она мягким тоном, — тогда я погорячилась. Простите меня, старую. Глупость сказала. Давайте жить дружно.
Супруги переглянулись. Им очень хотелось поверить, что мать наконец успокоилась. Богдан радостно встретил бабушку.
— Бабушка, смотри, как я умею! — кричал он, катая машинку по полу.
— Молодец, внучек, — умилялась Наталья. — А ну-ка, дай я твои волосики приглажу. Иди ко мне.
Она запустила пальцы в густые темные волосы мальчика и незаметно выдернула несколько волосков с корнем. Богдан вскрикнул.
— Тише, тише, — засуетилась бабушка, — это случайно, за пуговицу зацепилась.
Быстро сжав волосы в кулаке, она спрятала руку в карман фартука. Оксана, услышав крик сына, вышла из кухни.
— Что произошло?
— Ничего страшного, — улыбнулась свекровь. — Пожалуй, мне пора. Дома еще дел невпроворот.
Она ушла, а в доме снова повисло тревожное молчание, которое вскоре должно было нарушиться неожиданным звонком.