Через две недели Александру позвонила мать и холодным, почти деловым голосом пригласила его с Оксаной к себе — «поговорить».
Когда они вошли в квартиру, Наталья уже ждала их за столом. Перед ней лежал лист с печатями и подписями.
— Присаживайтесь, — коротко сказала она. — Мне удалось кое-что выяснить.
Александр нахмурился.
— Мама, что на этот раз?
— Я обратилась в лабораторию, — спокойно произнесла женщина. — Провела генетическую экспертизу по волосам.
Оксана побледнела и тяжело опустилась на стул.
— Вы… вы выдернули волосы у Богдана?
— Чтобы узнать правду, — с нажимом ответила Наталья и подвинула документ сыну. — Посмотри. Здесь мой анализ, а здесь — Богдана. Совпадение — девяносто девять процентов. Заключение: он мой родной внук.
В комнате воцарилась тишина. Александр медленно поднял взгляд на мать.
— И что дальше? Ты надеялась, что он окажется чужим? Потратила гривны, унизила моего сына — лишь бы проверить то, о чём мы тебе давно говорили?
— Я должна была удостовериться! — вспыхнула Наталья. — Вы ничего не показывали! Ни фотографий, ни документов, а группа крови не совпадает! Я имею право знать!
— Мы молчали, потому что Оксана едва выжила во время родов! — сорвался Александр. — У неё было кесарево, реанимация, ей до сих пор тяжело вспоминать! А с группой крови — лабораторная ошибка, такое случается!
Оксана сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Затем поднялась и молча вышла. Александр поспешил за ней.
Наталья осталась одна. В руках у неё был лист, подтверждающий её правоту. И одновременно — её страшную ошибку.
*****
После этого случая супруги перестали привозить Богдана к бабушке. Наталья звонила, писала сообщения, приходила к их дому, но дверь ей не открывали. Александр стоял на своём.
— Ты перешла границу, мама. Богдан — не объект для экспериментов.
Прошло полгода. Каждый день женщина открывала в телефоне фотографию внука. В погоне за доказательствами она лишилась самого ценного — семьи сына.
Однажды Наталья пришла к их дому, села на скамейку у подъезда и стала ждать. Три часа она не сходила с места. Наконец дверь открылась, и вышел Александр с Богданом.
— Бабушка! — радостно крикнул мальчик и рванулся к ней, но отец крепко держал его за руку.
— Подожди, сынок.
Наталья поднялась. За эти месяцы она заметно постарела.
— Сын… я не за упрёками пришла. Хочу попросить прощения. За недоверие. Если нужно — к психиатру пойду, буду лечиться. Только не отнимайте у меня внука. Он мой родной. Теперь я это точно знаю.
Александр посмотрел на сына, который тянулся к бабушке, и на мать — впервые не требующую, а смиренно просящую. Он тяжело вздохнул.
— Иди, поздоровайся, — тихо сказал он и отпустил руку.
Богдан подбежал к Наталье и обхватил её за ноги. Она расплакалась, прижимая мальчика к себе.
Из подъезда вышла Оксана с пакетом мусора. Увидев эту сцену, она замерла. Александр подошёл к жене и обнял её за плечи.
— Она пообещала больше не вмешиваться, — шепнул он.
Оксана молча смотрела на свекровь, стоявшую на коленях перед ребёнком. Наталья подняла глаза и встретилась с ней взглядом.
— Оксана… прости меня.
Невестка ничего не сказала. Поставив пакет на землю, она подошла к сыну, взяла его за руку и повела домой.
Александр последовал за ними. Наталья осталась у подъезда. Она приходила ещё много раз.
Сначала просто стояла внизу. Потом Оксана позволила ей подняться и посидеть на кухне полчаса.
Позже Наталья стала приходить на детскую площадку и наблюдать за внуком издалека. Со временем напряжение стало уходить.
Она больше ни разу не возвращалась к прошлому. Просто стала бабушкой: пекла блины, чинила сломанные игрушки, читала вслух сказки.
Лист с результатами ДНК по-прежнему лежал в шкафу, в конверте. Иногда Наталья доставала его, смотрела на цифры и качала головой.
Сколько переживаний, сколько потраченных нервов — ради того, что можно было принять сердцем без всяких доказательств.