— Леся Левченко, прости. Я не хотел… это было глупо. Я сам не понимаю, что на меня нашло. Ты же знаешь, это ничего не значило. Я люблю только тебя, — Богдан Ткаченко говорил торопливо, с заметной тревогой в голосе. Он сделал шаг вперёд.
— Полгода — это не «ничего», — Леся Левченко скрестила руки на груди. — Это был осознанный выбор. Каждый вечер, когда ты уходил к ней, каждое оправдание и ложь — всё это были решения. Ты выбирал её снова и снова. Так что не надо делать вид, будто это случайность.
— Я всё исправлю. Мы можем начать заново. Я больше никогда… — он потянулся к ней рукой, но она отступила.
— У тебя два часа, чтобы собрать вещи и уйти. Квартира принадлежит мне, все документы у меня на руках. Завтра я подаю заявление на развод. И да — можешь даже не пытаться что-то оспаривать. У нас был брачный договор, помнишь? Ты сам настоял на нём перед свадьбой. Каждый остаётся при своём: забирай одежду и технику — остальное моё.
Богдан хотел что-то сказать в ответ, но Леся просто повернулась и ушла на кухню. Она села за стол и достала телефон из сумки. Руки слегка дрожали, но внутри ощущалось странное чувство облегчения — словно невидимая тяжесть наконец-то исчезла.
Из других комнат доносились звуки: хлопали дверцы шкафов, поскрипывал пол под его шагами. Спустя чуть больше часа он появился в проёме кухни с двумя объёмными сумками в руках. Его лицо было бледным, глаза покрасневшими.
— Всё собрал… — произнёс он приглушённым голосом. — Леся Левченко… если вдруг передумаешь…
— Не передумаю, — она даже не взглянула в его сторону. — Оставь ключи на тумбочке.
Раздался звон металла по дереву — ключи легли туда же навсегда. Затем шаги по коридору… дверь открылась и закрылась за ним.
Тишина.
Леся осталась сидеть за кухонным столом и смотрела в окно: улица уже погрузилась во тьму; фонари разливались жёлтым светом по асфальту; кто-то спешил домой после работы, кто-то выгуливал собаку; где-то неподалёку слышался детский смех… Город жил своей обычной жизнью.
И её жизнь тоже продолжалась.
Она поднялась со стула и налила себе стакан воды из графина. Затем прошла в гостиную и включила телевизор для фона звука вместо пустоты вокруг себя. Села на диван — тот самый диван, где всего пару часов назад сидела рядом с Яриной Коваль в ожидании возвращения Богдана Ткаченко.
Теперь квартира была пуста… Но эта тишина уже не пугала её одиночеством; наоборот — она дарила ощущение освобождения.
Леся вспомнила последние пять лет рядом с Богданом: как доверяла ему без остатка, строила совместные планы… Было ли больно? Безусловно да… Обидно? Конечно… Но жалеет ли она о том дне? Ни капли сомнений нет: лучше горькая правда сейчас, чем красивая ложь до конца жизни.
Телефон завибрировал от входящего сообщения с незнакомого номера.
Леся открыла экран:
«Спасибо тебе! Ты сильная женщина… Сегодня многое стало ясно для меня самой тоже… Желаю тебе счастья! Ярина Коваль».
Улыбка появилась сама собой впервые за последние два дня – настоящая улыбка.
Она набрала короткий ответ:
«И тебе счастья! Мы справимся обе».
Положив телефон обратно на журнальный столик перед диваном, Леся откинулась назад на подушки.
Завтра будет непростой день: встречи с юристами по разводу, оформление документов… разговоры с друзьями и родственниками.
А Богдану придётся искать новое жильё под аренду где-нибудь по Киеву или Львову… объяснять родителям причины развода… рассказывать коллегам о внезапных переменах…
Но всё это уже больше не касалось Леси Левченко.
Она подошла к книжной полке и взяла томик романа – тот самый экземпляр книги, который давно собиралась прочитать.
Открыла первую страницу…
Новая глава – как в книге,
так и в жизни самой женщины.
Квартира теперь принадлежала ей одной.
Жизнь вновь стала только её собственной.
Будущее было полностью под её контролем.
И никакой Богдан Ткаченко уже не имел власти отнять это у неё вновь.