Что теперь говорить? Что делать? Всё рушится. Неужели она всё поняла? Нет, нельзя допустить этого… Она не должна знать. Или… может, всё ещё можно исправить? Главное — сохранить самообладание. Подобрать нужные слова. Лишь бы найти эти слова…
— Ирина?..
— Вы ошиблись, — ответила я, стараясь удержать голос спокойным. — Мы незнакомы.
Я вынула катетер, поднялась и вышла в коридор. Не хотела ни видеть его, ни слышать. Не желала ничего понимать.
Он бросился следом. Звал меня, искал взглядом. А я спряталась в углу лестничной клетки и тихо плакала. Слёзы текли глубоко внутри — будто что-то во мне безвозвратно исчезало.
— Ирина! Где ты? Нам нужно поговорить! Ирина!
Я молчала. Он продолжал звать, а я стояла в тени, сжав кулаки и прикусив губу, чтобы не закричать от боли.
Всё стало предельно ясно. Он сделал выбор — не в мою пользу. Молодая. Яркая. Беззаботная и глуповатая.
А я?.. Я — прежняя версия: удобная, надёжная… но уже неинтересная.
Я вернулась в палату только после того, как он ушёл. Девушка сияла от счастья. Я легла на койку и отвернулась к стене. Всю ночь глаз не сомкнула.
Утром я попросила перевести меня в другую палату. Врачи согласились без лишних вопросов. Там было спокойно и тихо. Я начала размышлять — уже не о нём, а о себе самой.
Через три дня меня выписали из больницы. Домой я возвращаться не стала — отправилась к сестре за городом, в её уютный домик среди яблонь и свежего воздуха свободы.
В доме пахло печёным хлебом и спелыми яблоками… пахло облегчением.
Сестра просто слушала меня молча, не перебивая ни разу. А потом сказала:
— Ты ведь не сломалась… Ты просто проснулась наконец-то.
Я подала на развод спокойно — без истерик и сценических пауз: просто поставила точку.
Села за стол и начала писать: сначала открыла дневник и выливала туда всё накопившееся; позже перешла к рассказам… А затем решилась на книгу — о женщине, которая думала, что потеряла всё… но именно так смогла обрести себя настоящую.