Я и не прикасалась. Я всегда старалась быть покладистой, как подобает дочери.
Теперь можно. Теперь Ларисы нет. И от этой мысли внутри всё сжалось — подступили слёзы.
Я приоткрыла шкатулку.
Внутри оказались бумаги. Свидетельство о рождении Ларисы. Несколько справок. Маленький конвертик с прядью моих детских светлых волос — я даже не подозревала, что она это сохранила.
И письмо.
На конверте было выведено моё имя — «Оксане». Почерк Ларисы — аккуратный, с изящными завитками.
Конверт был запечатан, но так и не отправлен. Ни адреса, ни марки.
Я осторожно вскрыла его. Внутри лежали несколько листков в клетку, исписанных с обеих сторон.
Я начала читать.
«Оксана, моя дорогая!
Пишу тебе эти строки, хотя не уверена, дойдут ли они до тебя когда-нибудь. Ты уехала уже полгода назад и почти не звонишь. Я понимаю — у тебя своя жизнь: работа, друзья… Зачем тебе старая мать в посёлке Лысянка?
Но есть вещи, которые я так и не смогла сказать тебе вслух. Может быть, получится хотя бы на бумаге.
Я тебя люблю.
С того самого момента, как впервые увидела тебя — крошечную, сморщенную и красную от крика. Ты громко плакала, а когда медсестра положила тебя мне на грудь — сразу затихла. Я смотрела на тебя сквозь слёзы счастья.
Наверное, ты считаешь меня холодной женщиной… Думаешь, что я никогда по-настоящему не любила тебя? Я видела это в твоём взгляде. Как ты наблюдала за другими матерями: как они обнимают своих детей, целуют их… А потом переводила взгляд на меня — и в глазах был немой вопрос.
Доченька моя… Меня саму никто никогда по-настоящему не любил так…
Моя мама — Параскева… Ты её уже не застала… Она была суровой женщиной: прошла через войну и голод; потеряла двоих детей… Меня родила поздно — ей было сорок один год. Я была для неё скорее обузой: ещё один голодный рот в доме…
Она ни разу меня не прижала к себе… Не целовала… Не говорила ласковых слов… Только приказывала да ругала…
Я выросла и просто не знала другого способа любить… Мне казалось: если начну баловать тебя или показывать чувства — ты станешь слабой… Что строгость – это тоже забота… Что главное – чтобы ты была накормлена, одета и училась хорошо…
Какая же я была глупая…
Столько раз хотелось просто обнять тебя… Когда ты болела воспалением лёгких в пять лет – я сидела возле твоей кровати всю ночь напролёт… Держала твою горячую ладошку… Шептала молитвы – хотя сама никогда особо не верила… Когда ты наконец уснула – я поцеловала твой лоб… Но ты этого уже не помнишь…
Когда принесла первую пятёрку – мне хотелось закричать от гордости! Но сказала только: «Хорошо». Потому что иначе просто не умела…
Когда ты уезжала в город – стояла на перроне с улыбкой на лице… А потом пришла домой и проплакала до утра…
Каждый день мне тебя ужасно не хватает… Смотрю на твою фотографию и разговариваю с ней вслух – будто сумасшедшая какая-то… Рассказываю тебе про обеденное меню… Про то, как кошка у соседей принесла котят… Про абрикосы – какие сладкие уродились этим летом! Я сварила варенье – то самое любимое твое…
Ты ведь приедешь на Новый год? Я поставлю баночку варенья на стол… Ты попробуешь ложечку и скажешь: «Вкусно, мама». А я просто кивну в ответ… И это будет наш разговор о любви – единственный способ выразить её для меня…
Прости меня за всё…
За то что молчала там где нужно было говорить…
За то что держалась строго там где надо было обнять…
За то что так и не стала той матерью которую ты заслуживала…
Но знай одно: я люблю тебя.
Сильнее всего.
Каждую минуту.
Каждый день своей жизни.
Твоя Лариса
15 сентября 2004 года»