Я злилась на Ларису за то, что она отличалась от других матерей. А она, в свою очередь, держала обиду на Параскеву — по той же причине. Боль передавалась из поколения в поколение, словно незримая нить.
Но я могу оборвать эту цепь.
У меня есть дочь — Юлия. Ей семнадцать. Я каждый день прижимаю её к себе, говорю, как сильно люблю. Потому что когда-то поклялась: я стану другой матерью.
И всё же я так и не поблагодарила Ларису по-настоящему. Не произнесла вслух слова любви. Не сказала ей спасибо за всё, что она сделала для меня.
— Лариса, я тебя люблю, — прошептала я в темноте пустой комнаты.
Мне почудилось лёгкое поскрипывание пола — будто кто-то тихо прошёлся по дому.
Но это просто старый дом. Он всегда издавал такие звуки.
На рассвете я проснулась рано.
Собрала немного вещей — только то, что хотелось увезти с собой.
Небесно-голубой шарф. Шкатулку с письмом. Баночку варенья. Фотографию в рамке — не мою, а Ларисы: молодая женщина с серьёзными серыми глазами и мягкой улыбкой.
Остальное пусть остаётся здесь. Дом продавать не стану. Буду навещать его часто.
Теперь буду приезжать регулярно — сюда, к Ларисе. Хотя её уже нет рядом, но она ощущается повсюду: в каждой чашке на полке, в каждой вышитой салфетке, в скрипе калитки у входа.
Я вышла на крыльцо. Утро было ясным и тёплым. В саду распустились астры — любимые цветы Ларисы; она говорила о них как о звёздах на земле.
Я достала телефон и набрала номер дочери:
— Алло? Мам… чего ты так рано?
Сонный голос Юлии наполнил меня теплом.
— Юлечка… просто хотела сказать тебе… Я тебя очень люблю.
— Мам? Что случилось? — удивление прозвучало отчётливо в её голосе.
— Ничего не случилось… Просто захотелось сказать это сейчас. Пока есть возможность.
— Я тоже тебя люблю… мам…
Она зевнула во весь голос. Я невольно улыбнулась:
— Спи ещё немного… Я приеду завтра утром.
— Хорошо… Только привези бабушкиного варенья… если осталось…
— Обязательно привезу…
Я завершила звонок и посмотрела на сад Ларисы: астры качались от лёгкого ветра рядом с яблоней — той самой, которую она посадила в день моего рождения.
— Спасибо тебе… Лариса… За всё…
Ветви яблони слегка зашевелились под порывом ветра — словно откликнулись на мои слова.
Я закрыла дверь дома и вышла через калитку; петли протяжно скрипнули под рукой.
Надо будет смазать их при следующем визите…
По дороге домой мои мысли вновь вернулись к письму…
Лариса написала его два десятилетия назад… И всё это время оно хранилось в шкатулке… Ждало своего часа…
Она так и не решилась отправить его мне… Сомневалась… Боялась быть непонятой…
А ведь я бы поняла… Тогда… Сейчас… Всегда…
Но сожаления уже ничего не изменят… Прошлого не вернуть… Можно лишь извлечь из него смысл…
Я позвоню Татьяне — давно этого не делала… Скажу ей тёплые слова любви… Наверное, удивится… Но будет рада…
Когда вернусь домой — крепко обниму Юлию… Она наверняка вырвется и скажет: «Мам! Ну хватит! Я уже взрослая!» Но мне всё равно захочется обнимать её каждый день…
Пока есть такая возможность…
Пока время ещё принадлежит нам…
Потому что оно уходит от всех нас без исключения… А когда исчезает совсем — остаются только письма: написанные или нет; слова: сказанные или забытые…
Я открою шкатулку с письмом от Ларисы и прочитаю его Юлии… Пусть знает правду… Пусть помнит важное…
Любовь редко звучит громко… Иногда она молчит рядом: печёт пироги; вывязывает шарфы; варит ароматное варенье; сидит у кровати больного ребёнка всю ночь напролёт…
Её нужно просто научиться замечать…
Раньше я этого не умела… Теперь понимаю…
Поздно?
Возможно…
Но я верю: Лариса слышит меня сейчас… Где бы ни находилась…
И знает наконец:
Я любима…
Всегда была любима…