— А Ирина ваша что же, родную мать даже на порог не впустила? Всякое случается… Ничего страшного, потеснимся, не пропадем, недельку-другую перекантуемся на птичьих правах. Главное — не стеснять молодых, мы ведь здесь всего лишь гости.
Екатерина побледнела от негодования, губы у нее задрожали, но возразить было нечего. Формально Дарына проявляла безупречную любезность.
Так началась неделя настоящего мастер-класса по выживанию. Дарына взяла на себя миссию заботы — добровольной лишь на словах. По утрам она первой появлялась на кухне, где свекровь уже пыталась распоряжаться, и начинала свое показательное выступление.
— Екатерина, милая, ну оставьте вы этот половник, вы же здесь ненадолго, отдыхайте! — щебетала Дарына, проворно оттесняя ее от плиты.
— А то еще жильцы вашу квартиру разнесут, потом ремонт затевать придется. Хоть здесь передышку получите, пока дети вас приютили.
— Я сыну готовлю! — процедила Екатерина сквозь зубы.
— Вот уж поистине золотая мать! — всплескивала руками Дарына.
— Почти без крыши над головой, а все о сыне думаете. Полина, ты только посмотри, какая у тебя свекровь — святая женщина!
Я стояла у раковины, изо всех сил сдерживая смех. Говорят, счастливые часов не замечают, а вот Екатерина, похоже, начала отсчитывать каждую минуту.
По вечерам Дарына переходила к новому этапу — устраивала почти следственный допрос:
— Ну что, приличных жильцов подыскали? Договор оформили? Ой, Екатерина, сейчас же сплошные мошенники кругом.
— Сдадите квартиру, а они там еще притон устроят. И куда вы тогда? Так и будете здесь на правах приживалки век коротать?
Екатерина буквально закипала. Ее привычное ощущение власти рассыпалось под натиском этой непробиваемой, подчеркнуто вежливой иронии. Стоило ей попытаться отдать мне распоряжение, как Дарына мгновенно вмешивалась:
— Полина, не хлопочи, мы, приживалки, сами за собой кружечки вымоем. Верно, Екатерина?
На пятый день Екатерина сорвалась. В коридоре она перехватила Данила и заговорила таким пронзительным шепотом, что стекла могли задрожать:
— Она меня выживает!