Михаил присел на корточки и внимательно осмотрел управляющего. Всё оказалось так, как женщины и говорили: пальцы скрючены, губы посинели полосой, а на бороде хлопьями засохла желтовато-бурая пена.
Возле лавки валялись осколки разбитой кружки и кувшина — черепки с темными пятнами от остатков браги. Михаил поднял кружку, поднес к носу и втянул запах. Пахло хмельным — кислая, перебродившая в тепле брага. Но сквозь этот кислый дух пробивался другой аромат — слабый, почти неуловимый… мышиный.
И тут же Михаил вспомнил… Прошлой зимой барин, что наведывался в имение раз в несколько лет, поручил ему переписать старинный лечебник — травник времён царствования Алексея Михайловича.
Два месяца Михаил корпел над пожелтевшими страницами, выводя буквы гусиным пером. Многое из прочитанного отложилось в памяти.
Особенно запомнилось описание болиголова:
«Сия трава ядовита зело, растет во влажных тенистых местах у ручьев и речек малых. От малой дозы тело корчится, язык деревенеет, дыхание сперто бывает. Запах у нее мышиный да тяжелый».
Именно этот дух он уловил в кружке — запах настоя болиголова.
— Сердце не выдержало у него, — раздался за спиной голос Романа. — Он ведь каждый вечер пил.
Михаил обернулся к нему:
— Так зачем же тогда сразу к Злате побежали? Раз сам Богдан отошел без чьей-либо вины?
— А как же иначе? — удивился староста. — Надо ж выяснить всё по порядку. Не собака ведь сгинул человек! Вчера видели ее: заходила к Богдану со жбаном. Значит, брагу она принесла.
— Да ведь не одна Злата варит её! — вступился за девушку Михаил. — Разве это повод обвинять? Что он пил без меры — не ее вина. С её рук или с чужих бы напился всё равно.
— Ты чего меня учишь тут? Умник выискался! Тебе-то какое дело до подозрений? — Роман прищурился и пристально посмотрел на Михаила. — Слыхал я: ты вроде свататься собирался к ней… Вот и защищаешь свою девку как можешь! Только виновного всё равно найти надо. После её кувшина он больше на ноги не поднялся – ей теперь отвечать придется.
Михаил промолчал в ответ. Вышел из избы молча, спустился по ступенькам крыльца и направился прочь.
Шаги его привели к дому Марички – кухарки Богдана. Толстая да рябая баба была известна своим длинным языком и знала про всех всё подряд. Надо бы расспросить ее…
***
Маричка копалась на грядках возле дома – хоть урожай еще не поспел толком, но ей было важно занять руки хоть чем-нибудь: лишь бы отвлечься от утреннего ужаса.
Увидев Михаила, она тяжело вздохнула – снова начнут расспрашивать про покойника…
Он начал было:
— Хотел спросить тебя про Богдана… Мне… — замялся он вдруг и покраснел: трудно было придумать убедительную причину для своих расспросов.
Но Маричка лишь покачала головой: