— Не позорь нас перед людьми, — Григорий наконец отложил телефон и посмотрел на неё уже открыто сердито. — Мама утром звонила. Рыдала. Сказала, что ты вчера на неё набросилась из-за какой-то мелочи. Она, между прочим, хотела тебе помочь, силы твои поберечь. Если ты сейчас пойдёшь туда и начнёшь устраивать разборки, тётю Наталью просто выкинут с работы. Ей до пенсии всего два года. Ты вообще знаешь, что такое человеческая взаимовыручка?
— Тётя Наталья совершила служебный подлог, — ровно, почти без интонации произнесла Диана. — А твоя мать заложила мину под всю мою дальнейшую жизнь. Ты понимаешь, что эти сведения уже попали в eHealth? Что они могут отразиться в электронных сервисах и медицинских реестрах? Что страховая теперь имеет повод отказать мне по ипотеке, потому что в документах я выгляжу как человек с тяжёлым поражением эндокринной системы?
Григорий скривился, будто она сказала что-то нелепое.
— Ты опять раздуваешь. Как всегда: из пустяка катастрофу. Ну придёшь к врачу, скажешь, что там пробирки перепутали. Зачем всё превращать в скандал?
— Я ничего не перепутала, — отчеканила Диана. — Это сделала твоя мать.
Она вышла, не дав ему вставить ещё хоть слово, и дверь за её спиной захлопнулась глухо, окончательно.
Холодный коридор тридцать четвёртой поликлиники встретил её привычной смесью запахов: хлорка, дешёвый антисептик, влажная шерсть пальто и старые батареи. Всё это ударило в лицо ещё у входа. Диана поднялась на третий этаж. У кабинета заведующей уже тянулась очередь: в основном пожилые люди, прижимавшие к груди серые распухшие карточки и направления.
Она постучала один раз и вошла, не спрашивая разрешения. За спиной сразу поднялся недовольный гул, но Диана даже не обернулась.
За массивным столом сидела худая женщина лет пятидесяти пяти — в идеально выглаженном белом халате, с аккуратно уложенными волосами и золотой брошью в форме змеи на лацкане. На бейдже было написано: «Валерия Павловна Воропаева, заведующая терапевтическим отделением».
— По какому вы вопросу? — сухо спросила она, не отрывая взгляда от монитора. — Я принимаю по очереди и вызываю по фамилиям.
— Я Соколова Диана Юрьевна. Вчера вы звонили мне по поводу критических результатов анализов.
Заведующая подняла глаза. Её взгляд стал внимательным, цепким, почти диагностическим. Она быстро оценила Диану: прямая осанка, ясное лицо, кожа без серого оттенка, под глазами нет мешков, вес нормальный, движения собранные. Человеку с таким анализом, какой вчера выдала лаборатория, трудно было бы выглядеть так.
— Садитесь, Диана Юрьевна, — голос Валерии Павловны смягчился, хотя настороженность никуда не исчезла. — Скажите мне прямо: вы вчера сдавали кровь в двенадцатом кабинете?
— Нет.
Диана положила на стол паспорт.
— Вчера с семи утра до четырёх дня я была дома и работала за компьютером. В моей компании фиксируется активность поминутно. Есть скриншоты, есть отметки времени, есть снимки с веб-камеры каждые пятнадцать минут. Моя свекровь, Соколова Татьяна Ильинична, взяла мои документы без разрешения и пришла сюда вместо меня. Ваша медсестра Наталья оформила забор крови у неё, а на пробирки наклеила штрихкод с моими данными.
В кабинете стало так тихо, что из-за тонкой перегородки отчётливо донёсся сиплый кашель какого-то старика в соседнем помещении.
Валерия Павловна медленно опустила ручку на стол. Лицо у неё заметно побледнело, губы сжались в тонкую прямую линию.
— Вы отдаёте себе отчёт, в чём сейчас обвиняете коммунальное медицинское учреждение? — спросила она уже почти шёпотом. — Это не дисциплинарная мелочь. Это уголовная плоскость: подделка медицинских данных, служебный подлог. Вы утверждаете, что процедурная сестра сознательно допустила к забору крови человека, который не являлся пациентом?
— Я не предполагаю, — спокойно ответила Диана. — Я утверждаю. Позовите Наталью Викторовну.
Заведующая нажала кнопку селектора.
Через пару минут дверь приоткрылась, и в кабинет боком протиснулась полная женщина в выцветшем голубом медицинском костюме. На круглом лице с мелкими пятнами застыло выражение загнанной усталости. Увидев Диану, медсестра резко втянула воздух и тут же спрятала руки в карманы халата, будто искала, за что ухватиться.
— Наталья Викторовна, — ледяным тоном произнесла заведующая. — Посмотрите внимательно на эту гражданку. Перед вами Соколова Диана Юрьевна. Вы брали у неё кровь вчера утром, в семь сорок пять?
Медсестра метнула испуганный взгляд сначала на Валерию Павловну, потом на Диану. Нижняя губа у неё мелко задрожала.
— Я… да разве я могу всех помнить, Валерия Павловна? — забормотала она. — За утро больше сотни человек проходит. Поток бесконечный, как на конвейере. Женщина пришла, дала направление, документы… Я промаркировала, взяла три пробирки из вены. Я же не разглядываю каждому лицо, у меня по нормативу три минуты на пациента!
— Не нужно врать, тётя Наталья, — негромко сказала Диана. — Вы прекрасно знали Татьяну Ильиничну. Вы сидели с ней на лавочке возле процедурного кабинета, пока ждали открытия.
Наталья Викторовна зажмурилась.
Валерия Павловна медленно повернулась к ней всем корпусом.
— Это правда?
Медсестра сглотнула.
— Она сказала, что вы в курсе, — выдавила она едва слышно. — Сказала, что документы настоящие, просто девушка сама прийти не может. Я подумала… ну родственница же. Бывает, люди за детей сдают, за пожилых помогают, всякое случается. Не я это придумала.
— Вы взяли кровь у другого человека, даже не установив его личность, — сказала Диана. — А затем оформили пробирки на моё имя.
— Я ничего не оформляла!
— Но данные в систему внесли вы.
Наталья Викторовна дёрнулась плечом, будто её ударили.
— Там программа всё сама подтягивает. Я только направление открыла.
— Программа сама чужого человека в кабинет не заводит.
Заведующая поднялась из-за стола. Золотая змейка на лацкане качнулась и сверкнула в холодном свете лампы.
— Наталья Викторовна, выйдите в коридор. И ни с кем не обсуждайте происходящее. Я сейчас вызову службу безопасности и главного врача.
— Валерия Павловна, ну зачем так сразу? — медсестра схватилась за край стола, словно стол мог её удержать от падения. — Татьяна Ильинична сказала, что это всё для семьи. Что невестка у неё просто с характером, покапризничает, а потом ещё спасибо скажет.
У Дианы внутри что-то оборвалось. Не больно — скорее так, будто лопнула тонкая тугая резинка, слишком долго стягивавшая грудь.
— Она сказала, что я скажу спасибо?
Наталья Викторовна опустила глаза.
— Сказала, вы потом всё поймёте.
Диана коротко усмехнулась. Сухо, без веселья.
Теперь она и правда всё поняла.
Подпись, которой не существовало
Главный врач появился минут через десять. Плотный мужчина с тяжёлым подбородком вошёл в кабинет, прижимая к боку папку. Следом за ним зашла молодая женщина из службы безопасности. Она представилась Анной Дмитриевной, попросила у Дианы паспорт и несколько минут молча сверяла фотографию с лицом, то поднимая глаза, то снова опуская их к документу.
— Камеры видеонаблюдения у вас есть? — спросила Диана.
— На входе и в коридорах, — ответила Анна Дмитриевна. — В самой процедурной камеры нет.
— Тогда мне нужна копия записи. И письменное подтверждение, что кровь была взята не у меня.
Главный врач сразу нахмурился.
— Диана Юрьевна, давайте не будем торопиться с жёсткими формулировками. Ситуация действительно неприятная, но сначала необходимо провести внутреннюю проверку. Не исключено, что имела место техническая ошибка.
— Техническая ошибка не приходит в поликлинику в семь сорок пять утра с моими документами.
— Документы были? — резко уточнил он.
— Копия паспорта и медицинские данные.
— А вы уверены, что сами не передавали их родственнице?
Вопрос прозвучал ровно. Почти корректно.
Но Диана услышала в нём то самое привычное: «Сама виновата».
Она достала телефон, открыла галерею и положила аппарат на стол экраном вверх.
— Вот фотография моего паспорта. Сделана вчера вечером в девятнадцать двадцать две. Паспорт лежал в прихожей. Вот переписка с мужем за два дня до этого: он спрашивал, где находится папка с документами. А вот кадр с камеры в лифте нашего дома. Система хранения дома держит записи тридцать дней. На видео моя свекровь выходит из подъезда в шесть пятьдесят восемь утра. В руках у неё папка.
Анна Дмитриевна наклонилась ближе к экрану.
— Запись вы уже официально запросили?
— Пока нет. Но сегодня же запрошу.
Главный врач выпрямился, складывая руки на груди.
— Не стоит превращать рабочее выяснение обстоятельств в войну.
— Война началась не здесь, — ответила Диана. — Здесь я только узнала, что меня уже заменили другим человеком.
За окном проехал автобус. Колёса ударили по луже, и грязная вода веером расплескалась по стеклу. На несколько секунд кабинет будто весь стал одного серого цвета: стены, лица, белые халаты, холодный свет над потолком.
Главный врач раскрыл папку.
— Мы можем признать результаты недействительными как ошибочные и назначить вам повторный анализ.
— Нет.
Он поднял глаза.
— Почему?
— Потому что это не ошибочный результат. Это результат другого человека. Я хочу, чтобы в документах было указано именно это.
Анна Дмитриевна впервые посмотрела на неё не как на раздражённую посетительницу, а по-настоящему внимательно.
— У вас есть основания полагать, что эти анализы были использованы не только внутри медицинской карты?
Диана вынула из сумки распечатанное письмо страховой компании.
Она получила его ночью, пока Григорий спал. Без звонка, без пояснений, без человеческих слов — только сухая официальная фраза: «В связи с выявленными медицинскими обстоятельствами оформление страхового покрытия временно приостановлено».
Ниже был указан номер заявки по ипотеке.
— Банк запросил страховку на моё имя, — сказала Диана. — Через день после сдачи этих анализов страховая получила сведения о тяжёлом заболевании. А вчера мой муж заявил, что я всё преувеличиваю и могу просто сказать врачу, будто в лаборатории перепутали пробирки.
Главный врач перестал листать папку.
— Ваш муж знал о результатах?
— Да. До того, как мне позвонили из поликлиники.
— Откуда?
Диана посмотрела на свой телефон.
Вопрос повис в кабинете сам по себе. Ответ уже был понятен всем, хотя никто его ещё не произнёс вслух.
Муж, который всё объяснил
Григорий позвонил, когда Диана уже ехала в такси к юристу. Телефон завибрировал у неё в ладони, на экране высветилось его имя, но она не стала отвечать.