Вам у нас понравится!
Сквозь плотные занавески едва пробивались первые лучи солнца, когда Тарас уловил странные звуки, доносившиеся с кухни. Это был не плач, но что-то близкое — тихие всхлипы. Он накинул халат и, стараясь не разбудить жену, осторожно прошёл по коридору.
На кухне, съёжившись на табурете, сидел Макар. Перед ним стояла тарелка с макаронами, и мальчик торопливо засовывал в рот еду так, будто боялся опоздать на поезд. По щекам скатывались редкие слёзы — он быстро стирал их рукавом пижамы.
— Макарчик, ты чего так рано поднялся? — удивился Тарас, присаживаясь рядом. — Макароны ешь? Ты же обычно утром…
Мальчик застыл с ложкой у губ и посмотрел на отца широко раскрытыми карими глазами. Почти шёпотом он произнёс:
— Я должен поесть дома. Чтобы бабушка не сердилась.
— Почему это — не сердилась? — Тарас нахмурился.
Макар опустил взгляд в тарелку и тихо добавил:
— Она сказала… что я всё съедаю. Что из-за меня ей денег не хватает.
Тарас смотрел на сына в полном недоумении. Его мать, Лариса… Да, она могла быть резкой и упрямой женщиной, но чтобы упрекнуть внука за еду?
***
Оксанка проснулась от звона посуды на кухне. Муж сидел за столом с напряжённым лицом, а Макар доедал макароны, тщательно собирая остатки вилкой со дна тарелки. Заметив её в дверях с ещё сонным выражением лица, Тарас кивнул в сторону коридора. Они вышли поговорить.
Выслушав рассказ мужа, Оксанка медленно опустилась на табуретку в прихожей. В голове всплыли события последних месяцев — словно кадры из калейдоскопа. Всё началось осенью: после трёх дней в садике Макар снова заболел с температурой. Педиатр лишь разводила руками: «Привыкает к коллективу — все через это проходят». Но когда больничные стали появляться чаще зарплатных квитанций, терпение подошло к концу.
С Тарасом они долго перебирали возможные решения. Квартира была уже выплачена — ипотеку закрыли досрочно ещё год назад. Оба имели стабильный доход: он работал программистом в IT-компании, она занималась проектами в рекламном агентстве. Финансово могли позволить себе няню.
Но стоило упомянуть об этом при Ларисе — бабушка вспыхнула:
— Какая-то чужая тётка будет моего внучка воспитывать? Вы что там совсем? Лучше уж я сама посижу! И никаких ваших денег мне не надо!
Свекровь всегда отличалась непростым нравом. После смерти мужа десять лет назад она стала замкнутой и ещё более резкой в общении. Но к Макару относилась с особым теплом — единственный внук был для неё настоящим светом жизни.
Поначалу всё складывалось отлично: каждое утро Оксанка отвозила сына к бабушке вместе с сумкой вещей и запасами еды — фрукты, печенье… Лариса неизменно отказывалась брать деньги: