Музыка оборвалась резко, будто кто-то перерезал артерию праздника.
— Друзья, — мой голос прозвучал неожиданно твердо, перекрыв общий гул. — Прошу немного тишины. Я хочу произнести тост. Но прежде… давайте просто послушаем вечернюю тишину. Сегодня она скажет больше, чем любые слова.
Все замерли. Татьяна, тетка моего мужа, застыла с вилкой в руке — на ней дрожал маринованный грибок. Сосед Пётр прекратил жевать.
В комнате повисло густое и вязкое напряжение. Люди смотрели на меня с недоумением, не понимая причины столь резкого прерывания веселья.
Я молча указала рукой вверх, к верхней части окна.
Первые несколько секунд ничего не происходило — только гудение холодильника доносилось с кухни.
А затем в комнату ворвался голос.
Громкий и развязный, усиленный бетонным эхом и полной тишиной в квартире.
— Ну иди ко мне, мой тигр… — голос Маргариты звучал сладко-приторно. — Чего ты дрожишь? Твоя клуша там гостей развлекает, она же дальше своего носа ничего не замечает.
Кто-то за столом судорожно вдохнул. Похоже, это была моя близкая подруга Елена.
Марьяна, моя дочь, сидевшая рядом со своим мужем, побледнела мгновенно. Ее лицо стало похоже на маску из белого воска.
— Ох, Маргарита… — бас Богдана звучал глухо и тяжело; каждое слово падало в комнату словно булыжник. — Как же я устал от всего этого. Ты себе даже не представляешь: её кислое лицо, постоянная экономия… А у тебя… характер! Пламя! Не то что у моей сушеной воблы.
Я стояла у стула и держалась за его спинку так крепко, что пальцы онемели от напряжения и перестали ощущать гладкость лакированного дерева. Боли я не чувствовала. Обиды тоже не было.
Было только ледяное осознание: спектакль длиной в тридцать лет подошёл к финалу.
Никто из гостей не решался пошевелиться. Все сидели словно приклеенные к стульям. Настолько неловкой и абсурдной была ситуация, что никто не осмеливался нарушить эту пугающую паузу.
— Когда уже двинем в санаторий? — продолжал Богдан с легкостью человека вне подозрений. Видимо обнимал свою любовницу при этом разговоре. — Я ей сказал: командировка в Запорожье на пару недель по работе на заводе – оборудование наладить надо. Поверила ведь! Даже чемодан собралась паковать мне…
Роман, мой зять, сидел напротив с побелевшими костяшками пальцев — он так сильно сжимал край стола. Его челюсти ходили ходуном от напряжения; взгляд метался между окном и заплаканной женой.
— В Запорожье? — захихикала Маргарита неприятным булькающим смешком. — Ну ты даешь… Главное – чтоб денег дал! А то твоя Оксана каждую копейку считает как последнюю! На свадьбу детям пожалела выложиться как следует – а сама заначку под матрасом держит!
— Да я карту ее возьму! — самодовольно усмехнулся мой муж. — Знаю ведь: пин-код записала себе в синем блокноте… Склеротичка старая! Сниму всё подчистую – скажу потом: мошенники взломали или банк заблокировал счёт… Она ж в этих технологиях полный ноль!
Я оглядела присутствующих за столом.
Пётр делал вид будто внимательно изучает люстру над головой; Татьяна крестилась мелкими движениями под столешницей.
Марьяна медленно опустила руки себе на колени; звон её браслета о фарфоровую тарелку прозвучал как выстрел прямо в висок…