Луч осеннего солнца, густой и тёплый, словно мёд, растекался по поверхности кухонного острова. Оксана ловила это золотистое пятно света, аккуратно расставляя две тарелки из нового японского сервиза. Почти белоснежный фарфор отливал нежным перламутром. Она приобрела его сегодня — спонтанно, на обратном пути домой, с лёгким сердцем и ощущением праздника. Повод был особенный. Он ждал её в телефоне: официальное письмо от генерального директора. Повышение. И не просто до «старшего специалиста», а сразу на руководящую должность отдела. А зарплата… цифры были такими, что у неё перехватило дыхание прямо посреди открытого офиса.
Она вышла в стеклянную курилку — хотя не прикасалась к сигаретам уже три года — и просто смотрела на дождь над Запорожьем, пытаясь осознать происходящее. Два года напряжённой работы: бесконечные переработки, сглаживание конфликтов в команде, бессонные ночи над проектами — всё это наконец обрело конкретную форму и смысл. Эта сумма превращала их с Максимом «когда-нибудь» в «вот-вот». Её «вот-вот» означало первый взнос за собственную квартиру. Не эту арендованную — уютную, но чужую — где даже картину нельзя повесить без разрешения хозяина. Свою квартиру. Где стены будут хранить их воспоминания, отражать их выборы и становиться частью их жизни. Возможно даже… детская комната.
Эта мысль больше не вызывала тревожного спазма в груди — только тёплое и немного пугающее предвкушение счастья.
В духовке медленно запекались стейки; насыщенный мясной аромат переплетался с запахом свежего багета и только что открытого красного вина — не повседневного столового напитка, а того самого «ресторанного». Каберне. Она повторила название про себя с тихим восторгом ребёнка, готовящего сюрприз.
Поймав себя на том, что улыбается пустой комнате, Оксана зажгла высокую восковую свечу — ту самую, которую купила вместе с сервизом. Тепло пламени наполнило кухню мягкими тенями: они скользили по стенам и фотографиям в деревянных рамках — снимкам из похода в Бучу, весёлым лицам на аттракционах в Одессе и первому совместному Новому году здесь же… Тогда они спали на матрасе: кровать ещё не привезли; пили шампанское из пластиковых стаканчиков… И были безмерно счастливы.
Ровно в восемь щёлкнул замок входной двери — как всегда точно по расписанию Максима.
Оксана обернулась с готовностью выпалить новость вслух… но слова замерли у неё на губах.
Он вошёл иначе.
Обычно он появлялся шумно: сбрасывал тяжёлые ботинки у порога, звеня ключами о крючок так громко, будто объявлял всему дому о своём приходе. Сейчас же дверь отворилась почти неслышно; он проскользнул внутрь тихо и закрыл её осторожным движением.
Он избегал её взгляда.
Его лицо было непривычно закрытым; морщинки у глаз будто исчезли под невидимой маской усталости и чего-то ещё… Под глазами залегли синеватые тени.
— Макс? — позвала она негромко.
Праздничное настроение вдруг окуталось холодной пеленой тревоги.
— Что-то случилось?
— Нет-нет… всё нормально… — он махнул рукой при снятии куртки; голос звучал ровно… но как-то безжизненно.
Наконец он поднял глаза на неё… И она увидела то самое выражение лица: знакомое чувство вины вперемешку с внутренней капитуляцией.
Так он выглядел после долгих разговоров с матерью по телефону…
— Нет… не нормально… — Оксана подошла ближе; ужин забылся вместе со свечой. — Ты выглядишь так… У тебя что-то произошло? Проблемы на работе?
Максим прошёл к кухне молча и опустился на барный стул; провёл ладонями по лицу:
— С работой всё хорошо… Просто устал немного… А у тебя день явно удался? — Он кивнул в сторону накрытого стола и бутылки вина; попытался улыбнуться… но вышло криво.
И тогда Оксана решила: сейчас самое время поделиться хорошими новостями! Это должно развеять его странное состояние!
Она глубоко вдохнула:
— Максим! Ты даже представить себе не можешь! Меня сегодня назначили начальником отдела разработки! Представляешь?! Это то самое! И зарплата теперь такая… Макс! Мы теперь можем серьёзно задуматься об ипотеке! Может быть даже именно там… где парк рядом…
Она говорила быстро и радостно; приближалась к нему с желанием обнять его крепко-крепко…
Он слушал молча… кивал…
Но глаза оставались потухшими: ни искры радости, ни общего восторга между ними не возникло…
Наоборот – взгляд становился всё тяжелее…
Когда она почти дотронулась до него руками – он взял её ладони своими пальцами – мягко остановил движение – усадил рядом:
— Оксан… это потрясающая новость… Я правда очень рад за тебя… Ты заслужила…
В её теле словно включился сигнал тревоги – каждое слово звучало как прелюдия к неизбежному «но».
И оно повисло между ними гуще дыма от свечи…
— Сегодня мама звонила… – начал Максим глядя куда-то мимо неё – туда же – в темнеющее окно кухни…
— Дмитрию срочно понадобились деньги для его нового проекта… ну ты знаешь про автосервис этот…
У мамы свободных средств нет…
И вот она…
Он сделал глубокий вдох:
— Она оформила кредит сегодня утром… В том банке же где у неё вклад хранится… Всё прошло быстро…
Оксана застыла неподвижно…
Мир вокруг остался прежним: пахло мясом из духовки; свеча мерцала неровным светом; солнечный луч почти исчез со стола…
Но внутри что-то оборвалось окончательно…
— Какой кредит?.. – спросила она едва слышно…
Максим переспросил:
— Кредит под залог квартиры её вроде бы…
Он отвёл взгляд:
— Причём тут я?.. – прошептала она глухо…
Максим закрыл глаза плотно; пальцы его дрожали:
— Мама сказала… раз у тебя теперь стабильная работа после повышения… это будет хорошей страховкой для банка если вдруг что случится…
Что ты меня не бросишь если станет трудно выплачивать долг за Дмитрия…
И кредит уже оформлен…
Тишина стала вязкой как патока; звуки сверху – журчание воды или лифт – казались далёкими эхами чужого мира…
Голос вернулся к ней хриплым шёпотом:
— Ты рассказал им о моём повышении?.. До того как я тебе сама сообщила?..
Максим промолчал…
Это молчание было громче любого признания: оно кричало ей о том самом предательстве —
О том как обсуждали её успехи за её спиной;
Как радость превратилась для них лишь в расчёт;
Не общие мечты —
А возможности для Дмитрия…
Медленно поднявшись со стула (будто ноги налились свинцом), Оксана направилась к прихожей;
Достала из сумки тонкую серую папку;
Ту самую;
Которую месяц назад забрала у юриста после очередной сцены —
Когда Максим потратил отпускные деньги на ремонт лоджии матери;
«На всякий случай», сказала тогда себе сквозь стыд от собственной скрытности…
Этот случай настал сейчас.
Она вернулась обратно;
Подошла к острову посреди кухни —
Где уже остывали праздничные блюда;
Где догорала свеча;
Положила папку поверх гладкой столешницы аккуратно,
почти бережно:
— Всё,
– произнесла она спокойно,
без слёз или злобы –
Лишь ледяная пустота звучала внутри этих слов –
Это документы о разводе.
Номер гостиницы пах стерильной чистотой: свежим бельём,
стеклянными средствами
и тишиной,
которая тоже имела запах –
резкий,
обезличенный,
как больничная палата без окон
Оксана сидела краем бедра на слишком широкой кровати,
сжимая пустой бумажный стаканчик обеими руками
Он хрустел под пальцами
Этот звук был единственным якорем реальности
Слёзы закончились внезапно
словно иссяк родник
Осталась только тяжесть внутри груди
и мысли вихрем крутились без остановки
Перед глазами вновь вставало лицо Максима –
тот самый момент когда она положила папку перед ним
Испуг
Растерянность
Даже какое-то детское недоумение во взгляде:
«Почему?.. Мы ведь просто помогали семье»
Слово «помощь» жгло внутри сильнее всего –
Как язва оно разъедало память до самого основания
И тогда стало ясно:
Началось всё гораздо раньше –
Не сегодня вечером,
Не месяц назад,
А три года назад поздней осенью –
Когда она впервые шла знакомиться с его родителями,
нервничая до дрожи;
Купив дорогие трюфели из модной кондитерской;
Надев строгое синее платье —
элегантное,
безупречное;
Максим уверял тогда ласково:
– Не переживай ты так сильно!
Мама простая женщина —
учительница уже давно на пенсии!
Всё будет отлично!
Семья жила в стареньком кирпичном доме одного из тех районов города которые называют «спальными» но со следами истории
Квартира встретила её музейной чистотой —
выглаженные скатерти до хруста,
запах тушёной капусты вперемешку со старым паркетом и лавандовым порошком для белья
Любовь встретила её прямо у двери —
невысокая женщина плотного телосложения с уложенной серебристой причёской и пронизывающим голубым взглядом который мгновенно оценивал каждую деталь —
платье сумочку коробку конфет—
Улыбка была широкой но холодной—
без участия глаз—
– Ну наконец-то! Заходи дорогая!
Максим тапочки гостье подай!
Интонация была мягкой командой учителя привыкшего чтобы слушались без возражений
В гостиной среди шкафов с хрусталём сидел Дмитрий—
развалившись лениво—
щурясь сквозь сигаретный дым—
– О-о-о! Невеста пожаловала!
Макс молодец! Красивая значит умная раз халява закончилась?
Хриплый смех прокатился по комнате—
Максим лишь натянуто улыбнулся продолжая поправлять тапочек ей на ноге—
За столом началось то что Любовь называла душевным разговором—
– Родители далеко живут? Ах да? Отпустили одну? Ну ничего мы тут присмотрим!
С работой как там?
В интернете этих ваших?
Стабильно?
– Я программист-разработчик,— старалась объяснить Оксана,— В крупной компании всё стабильно…
– Раз-ра-бот-чик,— протянула Любовь многозначительно переглянувшись с Дмитрием.— Это сколько ж надо получать чтобы такие слова знать?
У сестры племянник тоже компьютерами занимался да год дома просидел потом без дела…
А платьице хорошее вижу сразу небедная девочка пришла!
Оксана чувствовала себя экспонатом выставки под стеклом—
искала глазами поддержку Максима—
а тот сосредоточенно ел селёдку будто решал важнейшую задачу дня—
Перед уходом Любовь подвела её к серванту:
– У нас традиция есть семейная Оксаночка–
Каждая будущая жена получает вот эту чашечку–
она досталась ещё моей свекрови царствие ей небесное–
Береги!
Фарфоровая чашка была кремовая тонкая украшенная незабудками по краям позолоты–
Тронутая вниманием девушка взяла подарок–
Но тут же почувствовала шероховатость подушечкой пальца–
почти незаметную трещинку бегущую вниз от края ко дну–
Перевернув чашку заметила аккуратно зашлифованный скол–
Для знающего глаз он был очевиден–
Дарящая будто ждала этой проверки–
В голубых глазах Любови мелькнула колкость–
– Смотри только не разбей–– сказала сладким голоском–– Вещица хоть старая да хрупкая–– Как семейный покой–– Одним неловким движением разрушить можно––
Теперь сидя одна посреди гостиничного номера Оксана смяла стаканчик окончательно––
Трещина––
Вот что ей подарили тогда––
Не символ принятия––
А предупреждение––
Ты здесь вещица хрупкая––
И уже повреждённая заранее––