«Ты здесь — вещь хрупкая и уже с трещиной. Не забывай об этом». Воспоминания всплывали одно за другим, сцепляясь в цепочку. Первая «взаимовыручка». Прошло полгода после свадьбы. Свадьбы скромной, в загсе, с ужином в столовой — так настояла Любовь: «Зачем тратить деньги на пышные застолья? Вы ведь уже вместе живёте, это просто формальность. Лучше эти средства использовать с умом». В тот же период у Дмитрия «вдруг» сломался мотор в машине. Сумма была не критичной, но для молодой пары ощутимой. Максим, не глядя на Оксану, сказал: «Конечно дадим. Он же брат». Деньги так и не вернулись. Объяснение было простым: «Ой, мы с Димой решили — пусть это будет вам как свадебный подарок. Вы же не будете мелочиться?»
Потом была премия Оксаны — они собирались потратить её на зимний отдых в Буче. Максим радостно сообщил о ней матери по телефону. Через несколько дней у Любови «неожиданно» вышел из строя холодильник, а на достойную модель — «как у людей» — как раз не хватало суммы этой премии. «Помогите мне, дети… Я одна живу, пенсия копеечная… А вы молоды ещё, заработаете». Холодильник купили. В Бучу так и не поехали.
Сценарий повторялся снова и снова. Максим говорил: «Они же родные нам люди… Мы не можем им отказать! Ты ведь не бездушная?» И каждый раз её охватывало то самое глупое чувство вины: что она действительно зарабатывает больше; что она пришла в их семью извне; что нужно быть мягче и терпимее.
Но сегодняшний случай был другим. Это была не просьба о помощи — это был приговор. Чужое решение за неё о её будущем. Кредит оформлен под её будущую зарплату без её согласия. Её достижения превратили в страховку для чужих рисков. И Максим… Он был даже не соучастником — он стал посыльным этой новости. И самое страшное — он искренне не понимал, почему это разрушительно.
Она поднялась и подошла к окну. За стеклом мерцал равнодушный свет ночного города. Где-то там оставалась их квартира с холодными стейками и догоревшей свечой на столе… Где-то там он сидел сейчас во тьме и пытался осознать, что именно сделал неправильно.
Оксана прижалась лбом к прохладному стеклу окна гостиницы. Больше всего её душило даже не ощущение утраты денег… А чувство полной изоляции и одиночества внутри отношений, которые она считала общим домом… а оказались односторонней стройкой: она таскала кирпичи одна, пока он методично перекладывал их через забор — туда, где уже давно всё построено.
Он нашёл её легко — у него был доступ к приложению бронирования отелей под предлогом «на всякий случай». Иронично: вот этот самый случай и настал.
В дверь постучали настойчиво, но тихо — явно человек колебался перед этим шагом.
Оксана осталась неподвижной у окна с третьей бумажной чашкой чая из автомата в руках; внутри неё было пусто и тихо.
— Оксана… Я знаю, ты там… Пожалуйста… Давай поговорим…
Голос звучал глухо и напряжённо.
Она представила его стоящим под блеклым светом коридора гостиницы: помятый вид, та же одежда… Ей стало его жаль — холодным сочувствием наблюдателя к заблудившемуся щенку.
Она медленно подошла к двери и задержалась на секунду перед тем как открыть её; взгляд упал на свою бледную ладонь на металлической ручке…
Он выглядел именно так: куртка наброшена кое-как, волосы взъерошены… В глазах растерянность вперемешку с немым укором.
Он сделал шаг навстречу ей — она отступила назад:
— Ты… как ты? — пробормотал он взглядом обводя убогий номер гостиницы; взгляд задержался на смятой салфетке на столе…
— Жива, — коротко ответила Оксана и вернулась к своему месту у окна.
— Присаживайся… если хочешь.
Он осторожно сел на край кровати напротив неё; между ними лежало два метра коврового покрытия… И пропасть непонимания.
— Я ничего понять не могу… Ну кредит… Ну мама поторопилась… Да! Надо было сразу сказать тебе! Но чтобы сразу развод?! Из-за денег?! Мы ведь справимся! Ты сама говорила – теперь всё стабильно! Мы семья! Родным надо помогать! Мама одна меня вырастила – ты знаешь всё!
Он говорил всё громче – привычные фразы звучали как заклинание: долг перед семьёй; обязанность помогать; невозможность отказа…
Слова падали тяжело – без отклика…
Оксана смотрела прямо перед собой – наконец-то картина сложилась полностью: ясная до боли схема происходящего…
Она сделала глоток холодного чая:
— Максим… Ты слышишь себя?
— Что? Ну да! Всё правильно!
— Это вовсе не помощь…
Её голос оставался ровным – пугающе спокойным:
— Объясню тебе проще… Представь себя облигацией – надёжной ценной бумагой с невысокой доходностью… Но стабильной выплатой дивидендов эмоциями, вниманием и чувством долга…
Ты для них актив…
Он нахмурился:
— А я?
— А я для них стала новой акцией – перспективной инвестицией с высоким доходом…
Ты привёл меня туда – они оценили мои показатели: зарплата есть; родных проблемных нет; перспективы хорошие…
И включили меня в свой семейный портфель инвестиций…
Моя карьера стала цифрой в их расчётах…
Ты даже ничего не продал – просто отдал моё будущее им под управление…
Я перестала быть женой – стала ходячим кошельком для твоего брата…
— Это ерунда какая-то! Мама просто переживает за Диму!
— Десять лет невезения? У него талант находить дыры для денег!
И мама всегда знает где взять эти деньги…
Сначала свои тратила… потом твои… теперь вот мои будущие подключили…
Ты никогда замечал? Она никогда ничего себе лично не просит?
Ни шубы новой ей надо было… ни поездки куда-нибудь…
Только Сергею помощь нужна постоянно…
Потому что ты для неё лишь источник средств ради настоящего сына…
А я стала новым источником пополнения бюджета семьи…
И ты сам помог ей ко мне подключиться…
Максим побледнел:
Рот приоткрыт… но слов нет…
Кажется впервые он услышал то самое страшное предположение вслух…
Голос Оксаны дрогнул:
— Самое ужасное даже не предательство твоё… А то что ты заложник этого всего…
Тебя воспитали так: любовь = отдача всего без остатка + благодарность + ещё больше отдачи после этого «спасибо»…
Твоя благодарность стала клеткой… И ты хотел посадить туда меня тоже…
Он прошептал:
— Нет… Я просто хотел мира между вами всеми… Чтобы мама тебя приняла…
Она сомневалась сначала ведь – другая среда у тебя была по жизни…
А я доказывал ей обратное!
Что ты поймёшь нас!
— Понять что? Что моё место рядом молча платить долги твоего брата?
Ты слышал сегодня свою мать?
«Как хорошо тебе повысили зарплату» — ни слова поздравления!
Сразу пошёл расчёт бюджета!
А ты стоял рядом молча кивая головой!
Максим опустил голову:
Пальцы впились ему в виски от напряжения;
Долгое молчание заполнило комнату;
Наконец он прошептал исповедально:
— Она говорила мне так будет правильно показать сразу тебе участие общее;
Что если мы сейчас поможем Диме подняться — потом всем легче станет;
Что если я скажу честно — ты оценишь открытость нашу;
Оксана закрыла глаза;
Так вот оно что —
Не импульсивный поступок;
А стратегия;
А муж стал троянским конём этой идеи;
Без злого умысла даже;
Просто инструмент внедрения плана;
Она спросила почти шёпотом:
— Ты поверил?..
Он поднял глаза полные усталости и стыда:
Больше ни злости ни оправданий там уже не было —
Лишь покорность знакомая до боли
И тогда прозвучало последнее:
— Оксаночка… Что нам теперь делать?..
Этот вопрос стал последней каплей —
В нём снова отсутствовало главное —
Не было раскаяния
Не было желания исправить
Была только надежда получить инструкцию
От кого теперь ждать совета?
От матери?
От неё?
Оксана медленно поднялась со стула
Голос прозвучал спокойно
Но решительно:
– Нам вместе делать больше нечего
Я начинаю жить заново
А тебе решать самому –
Хочешь ли остаться вечным должником чужих ожиданий
Или выписать себе наконец счёт-фактуру собственной жизни
Но делай это без меня
Я больше быть строчкой расходов твоей семьи отказываюсь
Она отвернулась к окну
Разговор завершён окончательно
За спиной послышались шаги Максима,
Щелчок двери,
Тишина вновь воцарилась вокруг нее,
И только тогда она позволила себе дрогнуть,
Шепнув стеклу едва слышно:
– Прости,
Но я больше ничего понимать здесь не хочу,
И частью такой семьи быть тоже больше отказываюсь.
Кафе называлось «Уют».
Горькая насмешка судьбы подумала Оксана стоя у входа –
Место встречи назначено Любовью лично –
«Давай поговорим спокойно как взрослые люди»
«Я просто хочу чтобы мой сын был счастлив»
Слово «цивилизованные» резануло слух особенно сильно –
Всё между ними всегда происходило наоборот –
Она толкнула тяжёлую дверь кафе –
Запах жареного масла смешанный со слабым кофе ударил резко –
Пустота зала подчёркивала будничную серость момента –
В дальнем углу сидели они втроём –
Максим сутулился над столом,
Любовь сидела прямо как королева,
Дмитрий развалился лениво помешивая ложечкой чай,
Увидев её махнул рукой будто официантке –
Оксана прошла мимо пустых столиков уверенно,
Чёрное пальто подчёркивало решимость момента,
Простая кожаная сумка висела через плечо –
Подготовки к бою никакой —
Это либо капитуляция противника либо его финальный натиск —
– Ну пришла наконец-то – сказала Любовь без приветствия –
Садись давай
Чай будешь?
Здесь правда только пакетированный есть
– Нет спасибо – ответила Оксана спокойно садясь напротив Максима оставляя между собой дистанцию
Он посмотрел ей прямо в глаза —
Просьба читалась немая —
«Не устраивай сцен»
Она отвела взгляд
– Мы тут поговорили немного с сыном своим – начала свекровь ровным учительским тоном складывая руки перед собой
– Он рассказал про твою реакцию чересчур бурную
Я понимаю конечно —
Ты девушка эмоциональная да ещё карьеристка,
У вас там все такие нервные…
Но чтобы мужа бросать из-за такой ерунды?
– Мама…
– Помолчи Максимчик…
Мы простые люди Оксаночка…