Вы узнаёте этот звук? Не просто звонок мобильного, а именно этот — резкий, навязчивый, будто сверло в виске. У меня на Тараса стоит отдельная мелодия — «Полёт шмеля». Раньше это казалось забавным: он ведь всегда в движении, суетится, гудит. Теперь же от первых нот у меня начинает подёргиваться левый глаз.
Тем вечером мне хотелось только одного — тишины. Хоть бы полчаса покоя. На работе — квартальный отчёт, налоговая прислала очередное требование, девчонки в отделе напутали с накладными… Я добралась до дома еле живая, сбросила туфли, от которых гудели ноги, и опустилась в кресло в темноте. Манжета тонометра медленно надувалась на руке, шипя и отсчитывая удары моего измотанного сердца.
Сто шестьдесят на сто. «Перебор», — подумала я и потянулась к таблетнице. И тут зазвучал «Шмель».
Я уже знала, что услышу: «Маричка, привет! Слушай, тут такое дело…». Попросить денег? Найти номер сантехника? Поручиться за кредит? Или узнать рецепт маринованных грибов? Ему сорок восемь лет, а я до сих пор проверяю мысленно — не забыл ли он надеть шапку.
Экран светился в темноте комнаты ярким пятном. «Тарас».
Я не сразу нажала «принять». Палец застыл над зелёной кнопкой. Внутри натянулась тонкая струна — та самая, по которой я балансировала два десятилетия.
— Маричка! — голос Тараса звучал бодро и даже как-то радостно. Ни тебе «привет», ни «как дела». — Слушай, ты не помнишь, где бумаги на дачу? Я хотел страховку посмотреть — найти не могу. Ты же их брала тогда весной, когда крышу чинили…
У меня потемнело перед глазами. Документы… Он звонит мне в десять вечера с раскалывающейся головой только для того чтобы спросить про бумажку из нижнего ящика комода! Я сама её туда клала всего месяц назад!
— Тарас… — начала я тихо сквозь пульсирующую боль в висках.
— Ну посмотришь? Мне срочно надо! Завтра акция заканчивается…
И тогда струна лопнула. Этот звук был почти осязаемым — как хлопок по нервам.
— Перестань названивать мне по пустякам! — выкрикнула я так резко и громко, что свой голос едва узнала: чужой и визгливый. — Я тебе не скорая помощь на подхвате! Мне пятьдесят шесть лет! У меня давление скачет! Я просто хочу немного тишины! Разберись хоть раз сам!
Я сбросила вызов. А через секунду выключила телефон вовсе.
В квартире воцарилась глухая тишина. Только сердце стучало так громко и тяжело, что казалось — его слышат соседи через стену.
ЧАСТЬ 1: Наследие гиперопеки
Первые несколько минут я сидела неподвижно перед чёрным экраном телефона. Адреналин бурлил внутри вместе со злостью и странным облегчением вперемешку со стыдом. Я сделала это… Впервые за тридцать лет сказала ему «нет».
Мы остались вдвоём слишком рано: мама угасла за полгода болезни; папа ушёл следом через год — сердце не выдержало утраты. Мне было двадцать пять лет; Тарасу всего семнадцать… Он только поступал тогда в университет: растерянный подросток с растрёпанными волосами и испуганными глазами щенка… Кто бы ещё мог ему помочь?
Я стала ему всем сразу: матерью и отцом одновременно; кошельком и жилеткой для слёз тоже была я… Свою жизнь пришлось поставить на паузу надолго… Мой жених Иван ушёл спустя два года такой жизни: «Маричка», сказал он тогда устало, «мне нужна жена… а не приёмная мать твоему брату». Я поплакала немного… А потом решила: ну что ж… Зато Тарас окончил университет; устроился работать; не спился…
Я выстроила его судьбу шаг за шагом: кирпичик к кирпичику складывала всё сама – терпением да деньгами скрепляла каждый уровень этой конструкции… И что вышло? Инфантильный взрослый мужчина уверенный до глубины души: мир вращается вокруг него самого… А Маричка – это просто функция такая – приложение к телефону под названием «Реши проблему».
Я поднялась с кресла и пошла на кухню налить воды себе – руки дрожали…
— Ничего страшного… — сказала вслух пустой комнате голосом чуть хриплым от напряжения. — Переживёт как-нибудь… Взрослый ведь уже человек… Документы найти не может… Да они ж там же лежат – в нижнем ящике!
Но внутри уже начинал ворочаться холодный червячок вины…