«Как только регистрацию внесут в реестр, я сразу всё переоформлю на тебя. Не накручивай себя».
Потом именно эта переписка стала для нас куда значимее, чем все разговоры, которые велись за кухонным столом.
Право собственности на маму действительно зарегистрировали.
Сергей принёс выписку, положил её передо мной и коротко сказал:
— Теперь надо двигаться дальше. Без пауз.
Я сразу набрала маму.
Она ответила бодро, почти празднично:
— Не волнуйся, всё уже готово. На этой неделе приеду и привезу.
И она правда приехала. С папкой в руках.
Достала бумаги, показала договор: в нём дарителем была указана она, а получателем дома — я.
Я подписала те листы, которые она мне подала.
— Значит, теперь к нотариусу? — спросила я.
— Сначала пусть закончат проверять документы, — уверенно сказала мама. — Я сама договорюсь о времени.
Спустя несколько дней она снова появилась у нас. На этот раз принесла экземпляр, где уже стояла подпись от её имени, была печать и нотариальная надпись.
— Всё, дом оформлен на тебя, — сказала она. — Осталось только дождаться, пока обновятся данные.
Я растерялась:
— А мне разве не нужно было самой присутствовать?
— Ирина, я же этим занимаюсь, — ответила она с лёгким раздражением. — Ты для чего ко мне обратилась?
Но я ведь к ней не обращалась.
Тогда я не стала цепляться к этой фразе. Мне было неловко снова показывать, что я плохо понимаю, как всё должно происходить по закону. Сергей как раз был в командировке. Я сфотографировала первую страницу и отправила ему.
Он почти сразу ответил:
«Хорошо. Вернусь — закажем выписку».
Но мама успела раньше нас.
Она приехала с запасным ключом и уже готовым планом, кто где будет жить.
— Подожди, — сказала я. — Ты ведь подарила дом мне.
Мама неторопливо стянула перчатки.
— Мы ещё окончательно ничего не решили.
Сергей очень медленно поставил чашку на тумбу.
— Что значит — не решили?
— Я мать, — произнесла она. — И обязана думать не только о тебе. У меня двое детей.
И вот тогда впервые прозвучало имя брата.
По мнению мамы, у нас с Сергеем и так была крыша над головой и работа, а Андрей всё никак не мог встать на ноги.
— Пусть поживёт у вас, — сказала она так, будто речь шла о пустяке. — Вы же родные люди.
— Это можно обсуждать отдельно, — ровно ответил Сергей. — Сейчас разговор о документах.
Я принесла папку.
Мама даже не потянулась к ней.
— Не надо трясти передо мной бумажками. Вы сами всё на меня оформили.
Сергей раскрыл договор и повернул его к ней.
— А это тогда что?
Она сжала губы.
— Разберёмся.
Он долго смотрел на неё, не отводя глаз.
— Нет, Ольга Павловна. Теперь мы будем разбираться не дома за столом.
На следующий день мы заказали актуальную выписку.
Собственницей по-прежнему значилась мама.
Теоретически это ещё можно было списать на задержку в обновлении данных. Я ухватилась за эту версию почти отчаянно, потому что очень хотела в неё верить.
Потом мы поехали в нотариальную контору, которая была указана в документе, принесённом мамой.
Там нам сообщили, что такого нотариального действия у них не было.
Номер относился совсем к другой записи. А экземпляр, который нам показали, не являлся договором, выданным этой конторой.
Я сидела рядом с Сергеем и чувствовала, как у меня пылают уши.
Моя подпись на листах была настоящей.
А всё остальное, что должно было подтверждать завершённую сделку, оказалось фальшивкой.
Никто не передавал мне дом.
Мама просто сохранила подписанные мной бумаги, а потом вручила нам красиво оформленную имитацию результата.
— Но она же сама говорила… — начала я.
И тут же замолчала.
Впервые её слова перестали быть для меня доказательством.
Юрист выслушала нас спокойно, без семейных вздохов и фразы «как же так могло случиться».
Она попросила первый договор, выписки, переписку и ту самую папку, которую принесла мама.
Потом сказала то, что мне было особенно трудно принять:
— Первое дарение ваш муж подписал добровольно. Сам по себе тот факт, что второй документ оказался поддельным, не делает первую сделку фальшивой.
Сергей молча кивнул.
— Я понимаю.
А я не понимала.
Мне казалось очевидным: если всплыла подделка, значит, весь порядок вещей должен измениться.