Подростки по-прежнему сидели в своих комнатах, поглощённые компьютерными играми, а Роман развалился на диване, лениво пролистывая новости в телефоне. В доме царил беспорядок, а на кухонной раковине громоздилась гора немытой посуды.
— Почему меня никто не воспринимает всерьёз?! — раздался резкий голос Оксаны из кухни. Почти сразу за этим послышался звон разбившейся тарелки. В тот момент всем стало ясно: надвигается очередная буря, после которой всё равно придётся заняться уборкой. — Я что, одна должна всё разгребать?! Где обед? Вы только яичницу сделали? Почему сковородка грязная? А тарелки кто будет мыть?
Разъярённая женщина стремительно выскочила из кухни и направилась к комнатам детей. Те нехотя оторвались от экранов и с раздражением наблюдали, как мать собирала разбросанные вещи и с силой бросала их на пол.
— У нас есть шкафы! Одежду нужно складывать туда! И что это за чашки тут стоят? Если уж уносите их из кухни — возвращайте обратно!
Такие вспышки гнева и демонстративное разбрасывание вещей давно стали привычными для семьи. Обычно после этого Оксана принимала таблетку от головной боли и ложилась на диван, а Роман с детьми нехотя начинали приводить дом в порядок. Женщина продолжала ворчать, но затем вставала и шла готовить ужин.
Так происходило снова и снова. Несколько дней после подобных сцен все старались вести себя тише воды — дети убирали вещи по местам, а Роман мыл посуду за всеми. Но вскоре всё возвращалось к прежнему хаосу, и раздражённая мать вновь устраивала скандал.
Это длилось годами, пока однажды Оксана не почувствовала: хватит быть служанкой в собственном доме. Вернувшись после работы домой, она увидела знакомую картину: Роман лежал на диване без дела, дети были погружены в телефоны и планшеты. Вокруг царил тот самый беспорядок, который всегда доводил её до предела.
Но в этот раз она не стала кричать или устраивать сцену. Молча обойдя все комнаты, женщина переоделась и вышла из дома.
Её отсутствие семья заметила лишь ближе к вечеру — когда подошло время ужина.
— А где мама? — Мария вошла в гостиную и увидела отца дремлющим на диване. — Папа! Ты не знаешь, где мама?
— Что?.. Мама?.. Она же вроде приходила… Я точно видел её после работы…
— Её нигде нет дома. Я звонила ей несколько раз — она не берёт трубку.
— Мне тоже не отвечает… Хотя вижу по телефону — сообщения читает… — в комнату вошёл двенадцатилетний Матвей; он выглядел особенно встревоженным исчезновением матери.