– А у вас своя квартира имеется? – неожиданно поинтересовалась Лариса, отодвигая тарелку с почти нетронутым пирогом.
– Мам, ну откуда у Марии может быть своя квартира? – возмутился Ростислав. – Но мы откладываем на первоначальный взнос.
– Откладываете? – с недоверием переспросила свекровь. – С твоей-то зарплатой? А ты, Мария, где сейчас работаешь?
– В отделе бухгалтерии…
– А, понятно, – губы Ларисы сжались в тонкую линию. – Много на этом не заработаешь. Вот у Софии жених работает в нефтяной компании, уже присмотрели двухкомнатную в Николаеве…
– Мам, может хватит уже? – Ростислав резко ударил вилкой по столу.
– А что я такого сказала? – искренне удивилась Лариса. – Я ведь только о вашем будущем забочусь. Сынок, тебе бы подумать… Может, не стоит торопиться? Вокруг столько достойных девушек.
Мария почувствовала, как ком подступает к горлу. Но Лариса будто и не замечала её состояния:
– И готовить ей ещё учиться и учиться. Пирог совсем не тот получился — тесто суховатое, начинка переваренная…
– Спасибо за визит, – Ростислав поднялся из-за стола. – Мы тебя проводим.
– Да я только разговор начала! – возмутилась Лариса.
– Нет, мама. Ты уже всё сказала.
Когда за ней захлопнулась дверь, Мария разрыдалась.
– Она меня ненавидит! Уже сейчас ненавидит!
– Глупенькая ты моя… – Ростислав обнял её крепко. – Это не к тебе лично — она просто такая… строгая по жизни. Она никого бы сразу не приняла.
– Зато Софию она боготворит…
– Да плевать на Софию! – он повернул её лицом к себе. – Я люблю тебя! Услышала? А мама… со временем привыкнет.
Мария кивнула сквозь слёзы и вытерла глаза рукавом — но сомнение уже поселилось внутри неё. И как показало будущее — неспроста.
Лариса так и не смирилась с выбором сына даже спустя годы. Всё это время она продолжала отвергать Марию как родную: «Довольно уже! Перестань упрекать Марию! Она моя жена и мать моего ребёнка! А ты всё никак не хочешь принять мой выбор!» — резко обрывал её Ростислав.
***
Подъезд встретил их затхлым воздухом и перегоревшей лампочкой под потолком. Мария машинально отметила облупленные стены и мусор возле лестницы — раньше Лариса никогда бы такого безобразия не допустила: она следила за порядком во всём доме и регулярно устраивала разнос управляющей компании при малейшем беспорядке.
– Мам, может ну его?.. – Данило замедлил шаг перед последним пролётом лестницы. – У меня какое-то нехорошее предчувствие…
– Уже почти пришли… — вздохнула Мария. — Неловко теперь разворачиваться назад.
Дверь открылась не сразу: послышались шаркающие шаги и звякнула цепочка замка; затем на пороге появилась Лариса. Мария едва удержалась от удивлённого возгласа — перед ней стояла совсем другая женщина: вместо ухоженной дамы с укладкой и маникюром была пожилая фигура с потухшим взглядом.
— Пришли наконец! — голос свекрови дрожал от радости. — Проходите же скорее!
В квартире пахло выпечкой вперемешку с тяжёлым запахом сырости и запустения. Мария огляделась: пыль покрывала мебель ровным слоем; на подоконниках лежали пожелтевшие газеты полугодичной давности; журнальный столик был завален коробками из-под лекарств.
— Данило! Какой же ты стал взрослый! Прямо копия папы… — всплеснула руками Лариса.
— Здравствуйте… — пробурчал внук и чуть отстранился от её объятий.
— Проходите на кухню скорее! Я там накрыла… как смогла…
На столе действительно стояли пироги: хоть немного пригорели по краям, но всё же домашняя выпечка оставалась домашней выпечкой. Рядом стоял пузатый чайник из старого сервиза матери Ларисы — тот самый набор посуды она всегда берегла особенно трепетно.
— Угощайтесь… Может быть вкус уже не тот… руки уже слабые стали…
Данило осторожно надкусил кусочек пирога и удивлённо вскинул брови: оказалось вполне съедобно. Мария тоже попробовала кусочек и про себя отметила: да, раньше у свекрови получалось лучше…
— Ну рассказывайте теперь… Как живёте-то? — Лариса присела рядом за столом и внимательно заглядывала им в лица.— Данило, а ты сейчас в каком классе учишься?..