– В девятый уже перешёл, – ответил внук, не поднимая взгляда от чашки.
– Вот как… – Лариса смахнула слезу уголком платка. – Такой взрослый стал. А я и не заметила, как вырос…
– А что мешало заметить? – неожиданно резко бросил Данило. – Мы ведь всегда тут были, никуда не исчезали.
– Данило! – укоризненно произнесла Мария.
– А что такого? – парень упрямо вскинул подбородок, точно так же когда-то делал его отец. – Разве это неправда? Пять лет ни слуху ни духу, а теперь слёзы льёт!
– Ты всё верно говоришь, – тихо проговорила Лариса. – Я действительно виновата перед вами…
Она нервно перебирала пальцами край скатерти, и Мария вдруг заметила дрожь в её руках — старческих, с выступающими венами. Женщина с трудом поднялась и ушла в комнату. Вернулась с пачкой фотографий.
– Вот нашла… Ростислав ещё малыш совсем, – она протянула снимок внуку. – Красавец был — прямо как ты сейчас.
– Бабушка… – уже мягче произнёс Данило. – А зачем ты нас звала? Чтобы фотографии показать?
– Да… – она опустилась на стул и тяжело выдохнула. – Видите ли… София от меня отказалась… Я ведь всё ради неё старалась… Квартиру продала — помните? Три комнаты на одну поменяла лишь бы ей помочь, чтобы в Николаеве устроилась.
Мария кивнула: помнила тот момент — муж тогда ничего не сказал вслух, хотя было видно: ему обидно — мать даже не посоветовалась.
– Я к ним каждый месяц ездила, – продолжала Лариса. – В гостинице останавливалась. Представляете? Родная дочь есть, а я — посторонняя! Зять сказал: у них дом не проходной двор.
– А София что сказала? – не выдержала Мария.
– А что София?.. – Лариса горько усмехнулась. – Промолчала… Как всегда… Сначала я думала: ну молодые же — им нужно личное пространство… Готовила им еду, сидела с детьми — когда позволяли…
Она достала из кармана халата мятый платочек и промокнула глаза.
– Потом Богдан начал придираться: то я детей неправильно воспитываю, то готовлю «не так» — всё сравнивал со своей мамой… А потом вообще заявил Софии: мол, я их объедаю! Будто бы я хоть раз у них чего-то просила! Я ведь всегда приезжала с гостинцами…
– И как тётя София отреагировала? – тихо спросил Данило.
– Она сказала… что я действительно мешаю им жить по-своему. Что у них своя семья и мне пора научиться жить отдельно…
Мария невольно вздрогнула: вспомнились слова этой женщины о том, будто она «мешает сыну дышать».
– Потом София заявила: деньги нужны на частную школу для детей. Богдан настоял — мол престиж важен… Попросили дачу продать. А кроме неё у меня ничего нет! Я отказалась — куда ж мне летом без огорода? Хоть какая-то поддержка…
Снова слёзы выступили на глазах старушки.
– София обиделась… Сказала: только о себе думаю! Что дети важнее моих грядок… А потом позвонила какая-то женщина — представилась риэлтором… Мол София просила оценить дачу…
– И дальше что было? – Данило подался вперёд всем телом.
– Не дала я ей ничего! Документы спрятала подальше… Тогда София сказала мне прямо: мол старая маразматичка стала… Что сама решит судьбу моего имущества раз уж я головой больше не думаю…
Лариса замолчала и долго смотрела куда-то мимо всех присутствующих.
– С тех пор всё оборвалось… Ни звонков от неё больше нет… Внуков тоже не вижу… На мои звонки не отвечает вовсе… Недавно соседка рассказала — встретила её в городе: говорят ещё одного ребёнка ждут… А я даже понятия об этом не имела…
На кухне воцарилась гнетущая тишина; слышно было только равномерное тиканье стареньких часов на стене — тех самых, которые когда-то подарил Ростислав. Мария смотрела на согбенную фигуру свекрови и думала о странностях жизни: любимая дочь предаёт без колебаний, а та самая нелюбимая невестка…
Лариса словно очнулась:
— Вот так вот оно всё вышло… Не хотела вас этим грузить… Но тяжело одной быть сейчас… Болезни замучили… И помощи…