Я устроилась в кресле, вытянула уставшие ноги и позволила себе немного отключиться от повседневности. Свет погас, на экране началась реклама. В этот момент я ощутила чей-то взгляд.
Справа, через одно место, сидел мужчина. В полумраке различался лишь его силуэт: сутулые плечи, седая щетина, руки, сжимающие подлокотники с напряжением. Он повернул голову — и я едва не вскрикнула.
— Александр?
— Екатерина? — голос его прозвучал глухо и хрипло.
Александр. Муж моей близкой подруги Марички. Маричка ушла два года назад — рак сжег её быстро и беспощадно. Мы были дружны семьями почти три десятилетия, но после похорон Александр словно исчез: закрылся в своей квартире, перестал выходить на связь, оборвал все контакты. Мы с Тарасом пытались его навестить — он не открывал дверь. Тогда мы решили дать ему пространство и время для горя. И вот теперь — случайная встреча.
Он выглядел измождённым: впалые щеки, мятая рубашка, взгляд потерянного человека.
— Ты… как оказался здесь? — прошептала я, стараясь не мешать начавшемуся фильму.
— Не могу находиться дома… — ответил он тихо, глядя прямо перед собой. — Там всё напоминает о ней. Халат Марички до сих пор висит в ванной… Не могу снять его с крючка и не в силах смотреть на него больше. Пришел сюда среди людей… Надеялся станет легче. Но нет.
На экране герои смеялись и попадали в забавные ситуации, а рядом со мной сидел человек с пустотой внутри вместо сердца. Я заметила слезу, медленно скатившуюся по щеке под седой щетиной. Мужчины плачут иначе: без звука, стискивая зубы до боли.
Я не думала тогда о том, как это выглядит со стороны — просто действовала как женщина, как друг… как человек рядом в нужный момент. Я пересела ближе и положила ладонь на его руку — она была ледяной.
— Дыши… Александр… Просто дыши… Я рядом… Ты не один…
Так мы просидели весь сеанс: молча держась за руки — я будто удерживала его от падения в бездну отчаяния своим теплом и присутствием. Мы почти не говорили ни слова; только тишина да прикосновение рук между двумя стульями связывали нас с реальностью.
Когда пошли финальные титры фильма, он впервые за долгое время посмотрел мне прямо в глаза осмысленным взглядом.
— Спасибо тебе… Екатерина… Наверное… завтра съезжу к ней… на кладбище… поговорю…
— Обязательно съезди… Сашенька… Ей бы это понравилось…
Мы вышли из зала вместе; я проводила его до выхода из кинотеатра и поправила шарф у него на шее так же машинально и заботливо, как мать поправляет ребенку воротник перед школой.
— Иди домой… И позвони нам обязательно… Тарас будет рад тебя услышать…
Он кивнул молча и растворился в снежной пелене вечернего города. А я направилась к остановке с ощущением легкости внутри: знала точно – сделала что-то важное сегодня… Удержала человека от края пропасти одиночества…
Я спешила домой рассказать Тарасу: Александр нашёлся… живой… ему нужна поддержка…
Я ещё не знала тогда: за колонной у яркой афиши комедии стояла тень моего мужа…
Часть 3. Анатомия ревности
Вернёмся обратно – в темную прихожую нашей квартиры. Тарас стоял так близко ко мне, что я ощущала исходящее от него тепло кожи сквозь одежду.
— Почему молчишь? — прошипел он сквозь зубы. — Выдумываешь оправдание? Вспоминаешь заранее приготовленную ложь? Что там будет? «Ой любимый! Встретила одноклассника»? Или «Это коллега был – у него кошелек украли»?
— Тарас… дай пройти на кухню… — попыталась сделать шаг в сторону прохода я; но он выставил руку поперек стены – перегородив путь между собой и старым пальто на крючке.
— Нет! Ты останешься здесь! И выслушаешь меня! — голос дрожал от обиды – той самой обиды, которую он либо копил годами молча… либо придумал только сейчас под влиянием эмоций.— Думаешь я ничего не вижу?! Старый может быть – но точно не слепой! Я видел твои глаза! Как ты смотрела на него! Как нежно поправляла ему шарф!.. Мне десять лет никто шарф даже не трогал!
— Потому что ты сам всегда всё делаешь!.. Ты же гордый!.. Всё время твердил: «Я взрослый мужик – нянчить меня нечего!» А теперь это претензия?
— Не уходи от сути! — рявкнул он резко.— Кто этот человек?! Сколько это длится?! Месяц?! Год?! Пока я вкалывал сменами на заводе – ты себе запасной аэродром искала?!
В темноте коридора воображение рисовало ему страшные сцены измены; ревность разъедала изнутри сильнее любого факта или доказательства…
И тут до меня дошло: дело вовсе не во мне или Александре…
Он просто теряет себя…
После выхода на пенсию почувствовал себя ненужным миру вокруг – а теперь решил вдруг стать ненужным мне тоже…
— Тарас… ты следил за мной?.. — спросила я спокойно и прямо…