Повисло молчание. Тягучее, гнетущее.
— Я приехал за тобой, — произнёс он приглушённо. — Хотел устроить сюрприз. Подъехал к поликлинике, а ты выходишь… И не к остановке направляешься, а в сторону кинотеатра. Я пошёл следом. Думал, может, ты мне билет купила… Хотела удивить. А ты…
Он осёкся, с трудом сглотнув подступивший ком. Мне стало горько за него: взрослый мужчина, сильный и упрямый, превратился в тень самого себя из-за страха остаться одному.
— И ты простоял два часа на морозе? Ждал?
— Ждал, пока вы вместе выйдете… Хотел посмотреть тебе в глаза.
Часть 4. Допрос с пристрастием
— Но ты так и не посмотрел мне в глаза, Тарас. Ты стоял в темноте, — сказала я тихо. — Ты испугался.
— Испугался?! — он с силой ударил кулаком по стене; посыпалась штукатурка. — Это я испугался? Я?! Который тридцать лет всё домой тащил?! А ты… Ты меня променяла на какого-то типа в пальто! Он что — моложе? У него больше денег? Что он тебе пообещал? Отпуск за границей? Шубу?
— Перестань всё сводить к деньгам! — сорвалась я. — Боже мой, какой же ты глупец, Тарас!
— Глупец?! Конечно! Старый дурак мешает тебе жить! Так скажи это прямо! Скажи: «Тарас, уходи! Ты мне надоел! У меня теперь другой!» Хватит юлить!
В его выкрике слышалась мольба. Он нарочно провоцировал меня на признание самого страшного для него варианта развития событий — чтобы хоть какая-то определённость пришла на смену этой изматывающей неизвестности. Он стремился к катастрофе: ведь она понятнее и проще холодного отстранения.
— Я не скажу этого потому что это неправда, — ответила я спокойно и твёрдо.
— Врёшь! — он снова начал заводиться. — Я видел вас вместе! Вы сидели рядом… плечом к плечу… Так не сидят просто знакомые люди! Так сидят те… кто любит!
Слёзы обиды подступили к глазам. Он исказил всё до неузнаваемости: момент искреннего сочувствия превратил в грязное подозрение.
— Ты увидел то, что хотел увидеть… — устало произнесла я. — Искал повод обвинить меня… чтобы оправдать свою злость и тоску перед самим собой.
— Назови имя! — выкрикнул он требовательно. — Имя!
Часть 5. На грани разрыва
Напряжение росло с каждой секундой; сердце стучало где-то в ушах от давления и тревоги.
— Тарас… мне нехорошо… Позволь пройти на кухню…
— Пока не признаешься – никуда не пущу!
Он схватил меня за запястья – крепко, но без боли. Это стало последней каплей: за всю нашу жизнь он никогда не позволял себе физического давления на меня. Мы могли спорить до хрипоты, разбивать посуду или неделями молчать – но никогда раньше он не держал меня силой.
— Отпусти руки… — ледяным голосом сказала я ему прямо в лицо – голосом врача при разговоре с буйным пациентом. В этом тоне звучала вся моя выдержка и решимость: — Немедленно отпусти… Иначе я уйду сейчас же и больше никогда сюда не вернусь… Даже вещи свои оставлю.
Его пальцы ослабли – но шаг назад он так и не сделал.
— Всё равно уйдёшь… — прошептал он с отчаянием в голосе.— Я вижу это… Ты уже ушла… Телом здесь – а душой там… С ним…
— Да с кем «с ним», Тарас?! С кем?!
Я выдернула руки из его хватки.
— С тем самым!.. Кого ты гладила по руке!
— Я прикасалась к нему потому что он плакал!.. Потому что его жена умерла!.. А ты сидел тут один со своей жалостью к себе!
Тарас застыл как громом поражённый; тьма вокруг нас стала вязкой и плотной как дым после пожара; слова повисли между нами как приговор.
— Жена?.. Умерла?.. – переспросил он еле слышно.
Часть 6. Свет правды
Пользуясь его растерянностью, я потянулась рукой к стене и резко нажала выключатель света.
Комната озарилась ярким светом; мы оба невольно сощурились от резкого контраста после темноты вечера.
Я увидела его таким: растрёпанным мужчиной в растянутой домашней футболке; лицо покрыто пятнами от волнения; глаза безумные от ревности и страха; постаревший будто бы сразу на десять лет за этот вечер…
А он увидел меня: бледную женщину с потекшей тушью под глазами – но без страха во взгляде; только решимость была там теперь вместо слёз…
Я медленно расстегнула сумку – руки дрожали несмотря ни на что – достала два билета… И смятую салфетку… ту самую… которую Александр вернул мне после сеанса…
— Вот они… – бросила билеты на тумбочку у стены.– Восьмой ряд… места двенадцатое и тринадцатое…
Тарас посмотрел на них недоверчиво:
— Кто это был?
Голос уже был без ярости – только настороженность осталась внутри него…
Я встретилась с ним взглядом:
— Это был Александр… Александр Воронов… Муж Марички…
Он моргнул несколько раз подряд; губы приоткрылись сами собой:
— Воронов?.. Но ведь у него борода такая заросшая была?.. Я даже не узнал его…
— Конечно нет… Ты ведь смотрел вовсе не на него… А только на свою ревность…
Он попятился назад медленно и натолкнулся спиной о дверь ванной комнаты…