— Твоя мать решала, что мне положено знать, а что нет? В моей собственной семье?
— Она хотела как лучше. Она всегда старается действовать из лучших побуждений.
Оксана замерла. Она посмотрела на мужа так, будто впервые увидела в нём чужого. Перед ней стоял взрослый мужчина, отец их дочери, и оправдывался словами ребёнка: «Мама сказала», «Мама хотела», «Мама боялась».
— Андрей, тебе тридцать четыре. Ты хоть раз принимал решение самостоятельно? Или всегда ждал указаний от мамочки?
Он вспыхнул — уязвлённая гордость наконец-то пробудила в нём нечто живое.
— Не передёргивай! Я вкалываю без выходных, обеспечиваю вас! Имею право помогать своей матери!
— За счёт наших общих денег. Без моего ведома. Это не помощь, Андрей. Это называется кража.
Слово прозвучало резко и тяжело повисло в воздухе. Андрей вздрогнул, словно получил пощёчину.
— Как ты можешь так говорить? Это же моя мама!
— А я твоя жена! И Злата — твоя дочь! Или мы для тебя ничего не значим?
В этот момент в дверь позвонили. Оксана и Андрей застынули, глядя друг на друга. Звонок повторился — настойчиво и громко.
— Кто это может быть в десять вечера? — проворчал он и направился к двери.
Оксана услышала знакомый голос и почувствовала, как внутри всё сжалось от напряжения.
— Андрюшенька, я решила заглянуть! Подумала — вы уже спите, но свет вижу… Не помешаю?
Лариса вошла в квартиру с той же самоуверенностью, с какой делала это всегда — без приглашения и без стука. Она никогда не считала нужным спрашивать разрешения: просто появлялась.
На ней было новое кашемировое пальто — Оксана раньше его не видела. На пальцах сверкали кольца, губы были ярко накрашены помадой насыщенного цвета. Лариса выглядела так, будто направлялась на приём или вечеринку где-то в центре города, а не к сыну на окраину.
— Оксаночка! — Лариса одарила её натянутой улыбкой. — Что это у тебя за выражение лица? Опять с Андреем повздорили?
Оксана промолчала. Вернувшись на кухню, она молча опустилась за стол и положила руку поверх банковской выписки.
Лариса проследовала за ней следом. Её цепкий взгляд сразу заметил бумаги на столе; улыбка дрогнула едва заметно, но она быстро вернула себе привычное выражение лица.
— Что тут у вас? Счета проверяете? Молодцы-молодцы… Экономить надо уметь!
— Мама… она всё знает… — пробормотал Андрей из дверного проёма с видом человека между двух огней.
Лариса выпрямилась; вся показная доброжелательность исчезла мгновенно — словно маску сорвали с лица.
— Ну и пусть знает! Андрей мой сын! Он вправе помогать своей матери! Или теперь жена будет диктовать ему условия?
— Эти деньги семейные,— спокойно уточнила Оксана.— Они предназначены для нас троих: для ребёнка, для жилья… для жизни вместе.
— А мне тогда что остаётся? На что жить?! Я одна осталась: ни мужа рядом нет, пенсия мизерная… Всю жизнь посвятила этому мальчику: ночами не спала над ним склонившись… Последний кусок хлеба ему отдавала! А теперь он даже помочь мне не может?!
— Вы ведь не помощи просили… Вы тайком вытягивали деньги!
Лариса шагнула ближе к Оксане; её глаза вспыхнули ледяным блеском.
— А ты кто такая вообще?! Пришла сюда ни с чем — босая да голая! И теперь ещё командовать вздумала?! Я Андрея вырастила! Я его человеком сделала! А ты что сделала великого?! Родила ребёнка?! Так любая может родить!
— Мама!.. — попытался вмешаться Андрей, но обе женщины его проигнорировали полностью.
Оксана поднялась со стула и взглянула Ларисе прямо в глаза:
— Я его жена. Мать его дочери. И я имею полное право знать о расходах нашей семьи!
— У тебя никаких прав нет вообще! — выкрикнула Лариса почти истерично.— Ты никто здесь! Временная гостья! Сегодня ты есть – завтра исчезнешь без следа! А я ему мать навсегда останусь! И если мне понадобятся деньги – он даст их мне сам! Потому что он нормальный сын… Не то что некоторые неблагодарные…
В этот момент внутри Оксаны словно оборвалась струна – та самая тонкая нить терпения, которую она годами удерживала из последних сил…