Чашка с надписью «Лучшей Дарине» уже двенадцать лет стояла на полке. Белая, с тонкой золотистой каймой и розовыми цветами, она напоминала изделия, что продают пожилые женщины на украинских рынках среди прочих безделушек.
Галина преподнесла этот подарок Дарине в честь первой годовщины свадьбы. Тогда молодая женщина ещё не осознавала, что это вовсе не просто сувенир — это был своеобразный знак. Символ того, что территория теперь под контролем. Что Дарина приручена и её можно держать «на поводке». Она сняла чашку с полки, покрутила в руках. Все эти годы она пила из неё чай по утрам — не потому что любила её, а потому что Галина тщательно следила: пользуется ли Дарина подарком.
Свекровь заходила на кухню и взглядом проверяла: стоит ли чашка на столе, сухая ли она или только что использованная, выглядит ли так же, как в день вручения. Если хоть один пункт вызывал сомнение — губы Галины сжимались в недовольную складку. А если всё соответствовало ожиданиям — она одобрительно кивала.
Такой была эта ежедневная проверка на лояльность.
Дарина вдруг ослабила хватку. Чашка выскользнула из рук и с глухим звоном разлетелась вдребезги о кафельный пол. Из спальни выглянула заспанная Анастасия:
— Мам, что случилось?
— Да вот… растеряша я стала… руки не слушаются, — ответила Дарина.
Она собрала осколки и выбросила их в мусорное ведро. В тот момент ей пришло в голову: надо было избавиться от этой чашки давно. Лет десять назад… или хотя бы год назад.
Но тогда Дарина ещё надеялась: всё можно изменить. Что Михайло наконец-то найдёт в себе силы сказать матери: «Мама, Дарина — человек со своими чувствами и желаниями. Она не вещь». Звучит нелепо? Возможно. Но тогда она искренне верила в это.
Перелом произошёл во время празднования юбилея Галины.
Семидесятилетие отмечали широко: Галина обожала застолья и внимание гостей. Ей нравилось быть хозяйкой праздника, блистать перед публикой. Особенно же она любила демонстрировать своё благополучие.
Она хвасталась домом с дорогим ремонтом, карьерными достижениями сына Михайла, успехами внучки — когда это было уместно для похвальбы. И особенно ей доставляло удовольствие выставлять Дарины как эталон идеальной жены её сына.
В тот вечер гости разместились за длинным столом в гостиной — его составили из двух частей, чтобы все поместились. Дарина металась между кухней и комнатой без остановки.
Она подавала салаты, горячее блюдо за блюдом; всё это готовилось ею самой два дня подряд по просьбе свекрови:
— Дариночка милая, ты же понимаешь… я чужим рукам доверять не могу…
И снова Дарина вошла в положение — как делала всегда все эти годы: понимала Галину и подстраивалась под неё полностью забывая о себе самой.
Анастасия тем временем сидела сбоку стола рядом с какой-то дальней родственницей и ковыряла вилкой пустую тарелку. В последнее время аппетит у девочки совсем пропал…