– Да что с ними происходит, они все с ума сошли, что ли?
– Вот и я теряюсь в догадках, — тихо проговорила Оксанка. — Живём спокойно, никого не задеваем, помощи ни у кого не просим. Дом приобрели, да, в ипотеку, но половину суммы сразу внесли, сейчас стараемся закрыть её досрочно. Машина есть, дети накормлены, одеты, обуты. По курортам не ездим, деликатесами не балуемся, новейшие айфоны не покупаем, но ведь и не бедствуем! С чего такая реакция, будто мы собираемся подбросить им своих детей и обязать воспитывать?
– Понятия не имею, — тяжело вздохнул Данило. — Если честно, я ожидал какого-то недовольства, но чтобы так прямо и без стеснения? Это уже перебор. Ладно мама — она нас с Анастасией поднимала одна, отца рано не стало. Я помню, как ей приходилось крутиться на нескольких работах, лишь бы мы ни в чём не уступали другим. Она всегда повторяла: женщина должна рожать столько детей, сколько сможет обеспечить самостоятельно — мало ли что случится. Но твоя мама? Ты ведь у них единственная дочь, жили вы обеспеченно, ни в чём не нуждались. Не понимаю, почему новость о ещё одном внуке вызвала у неё такую реакцию?
– Мама, как ты уже заметил, детей не жалует, — с грустью улыбнулась Оксанка. — Меня она родила только потому, что отец настоял. Если бы решала сама, осталась бы бездетной: путешествовала бы, занималась собой. Вспомни, сколько времени за три года после рождения Ирины она провела с внучкой? По пальцам пересчитать можно. Даже приезжая в гости, сразу предупреждает, что приехала отдыхать, а не быть няней.
– Но мы ведь и не просили её сидеть с детьми, — пожал плечами Данило. — Сами справляемся. Обращались разве что пару раз, когда уж совсем безвыходная ситуация была.
– Да дело даже не в этом, Данило! — Оксанка повернулась к мужу. — Поведение родителей ещё можно объяснить тревогой за нас: переживают, боятся, что нам будет трудно. Но как понять совершенно чужих людей? Вчера в магазине какая-то дама заявила мне, что если уж «нарожала выводок», то нечего таскать его с собой — у людей, видите ли, от детского визга голова болит! А на площадке две мамочки обсуждали знакомую с четырьмя детьми. В один голос утверждали, что она рожает ради пособий, чтобы не работать и жить на них. Это вообще нормально?
– Тут уже не до смеха, — Данило устало потер переносицу. — Скорее плакать хочется. Что у людей в голове творится?
– А твоя сестра? Ей-то какое дело? Мы же не собираемся перекладывать на неё заботы о малыше! — чем дольше говорила Оксанка, тем заметнее кипела. — Разве можно писать такие вещи беременной женщине? Она всё время пытается меня уколоть: то я не крашусь, то маникюр сама делаю. Говорит, лучше бы собой занялась, чем каждый год рожать. Зачем? Ей нравится жизнь без детей — да пожалуйста! Я ведь не осуждаю. А мне счастье — вот оно, — она обвела рукой комнату, — игрушки по полу, звонкий смех, топот маленьких ножек. У каждого своё понимание радости, почему это так трудно принять?
– Я поговорю с Анастасией, — Данило взял телефон жены и внёс контакт сестры в чёрный список. — Обещаю, больше она тебя не побеспокоит. А ты успокойся, милая, не нервничай, тебе нельзя.