— Обещаю, больше такого с её стороны не повторится.
— Ты только успокойся, родная, не переживай так, тебе сейчас нельзя волноваться. Хочешь, заварю мятный чай?
— Угу.
— Сейчас выйду во двор, сорву свежей мяты. А ты приляг пока, отдохни. Что-то ты совсем побледнела. Не мутит?
День продолжался своим ходом. Данило заварил ароматный травяной настой, вскоре проснулись дети. Все вышли во двор: Оксанка играла с малышами в песочнице, а Данило занялся шашлыком, который ещё с вечера замариновал. Над аккуратной бревенчатой банькой тянулся лёгкий дымок, воздух наполнялся запахом цветов и жареного мяса.
К ужину Оксанка накрыла стол на террасе — решила, что на свежем воздухе будет уютнее. Они только расселись, как во дворе послышался шум подъехавшей машины — приехал её отец, Владислав.
— Не помешал? Примете старика? — с улыбкой протянул он дочери корзинку с клубникой. — Держи, доченька, ешьте на здоровье. У вас-то своя когда ещё как следует плодоносить начнёт? Я у приятеля взял — ягода чистая, без всякой химии.
— Спасибо, папуль! — Оксанка обняла его. — Как хорошо, что приехал. Садись скорее, пока мясо горячее.
— Вы уж простите за сегодняшний концерт, — начал Владислав, устраиваясь за столом. — Я этим двум советчицам всю дорогу объяснял, чтобы сначала думали, а потом говорили. Не держите зла.
— Да всё в порядке, пап.
— Нет, не в порядке. Так себя вести нельзя. Непрошеные советы раздавать, да ещё в таком тоне — это ни в какие рамки. Ты, дочка, не принимай близко к сердцу ни чужих, ни своих умников. Намотай на ус и поступай по-своему. Я ведь всегда мечтал о большой семье, чтобы детей было не меньше трёх… Но мама твоя… Сама понимаешь, тебя я буквально отвоевал. Я тебе не рассказывал — узнал случайно, что она хотела сделать а б о р т, уже и договорилась. Подруга её проговорилась. Я тогда в последний момент за руку поймал. Сказал прямо: или рожаешь, или развод. А скольких не смог уберечь, о скольких даже не знаю — и не узнаю никогда…
— Пап… Серьёзно? Это правда?
— К сожалению, да, дочка. Правда. А вы с Данило — молодцы. Дом есть, заработок есть, силы есть — что ещё нужно? — он с тёплой улыбкой протянул внуку ещё одну ягоду. — Дети — это же радость! Посмотри на них! Своих не довелось вырастить столько, сколько хотелось, так хоть с внуками душу отведу.
— Спасибо тебе. И за поддержку, и за помощь — за всё.
— А для чего я тогда? — усмехнулся Владислав. — Можешь не переживать: мать больше слова против твоей беременности не скажет. А если вдруг рискнёт — звони, разберёмся. Живите своей головой, дети, никого не слушайте. Каждый судит по себе и не понимает, что его представление о счастье другому может показаться адом. Так что отправляйте всех доброжелателей подальше и делайте так, как считаете правильным. Ни на кого не равняйтесь и ни под кого не подстраивайтесь. А самых назойливых — и вовсе за дверь. Зачем они вам? Главное, что вы вместе, что у вас растут дети — разве этого мало?
***
Поздним вечером, уложив малышей, Оксанка вышла во двор. Она устроилась в кресле-качалке, которое Данило по её просьбе вынес на террасу, и подняла взгляд к небу, где ярко мерцали крупные звёзды.