Маргарита Петровна вспоминает, что от интонации и поведения Ярины у неё буквально перехватило дыхание — настолько холодно и резко прозвучали её слова.
— И что ты предприняла? — подруга в изумлении прижимает ладони к щекам, не сводя с неё глаз.
— Я сорвалась. Зашла в комнату и сказала младшей: «Откуда тебе это известно? Ты ведь даже не разговаривала с начальством. Хотя бы уточни. Передай резюме сестры». А она развернулась ко мне с абсолютно непроницаемым лицом и с какой‑то колкой усмешкой ответила: «И не собираюсь ни с кем обсуждать, и ничего передавать не буду».
Тогда Наталья взяла дочь за локоть и почти силой отвела на кухню. «Объясни, что происходит», — потребовала она. И та всё разложила по полочкам. Выяснилось, что корень ситуации — в давнем, семилетней давности, отказе старшей сестры.
В те годы Ярина, едва получив диплом маркетолога, отчаянно искала работу. Она просила Анастасию, которая, как тогда казалось, прочно закрепилась в уважаемой компании и пользовалась доверием руководства, всего лишь переговорить с начальством и передать её резюме. Но старшая сестра ответила отказом — твёрдо, без намёка на сомнение.
Она объясняла, что в их компании не поощряют трудоустройство родственников, что подобный шаг может подорвать её деловую репутацию и что рисковать своей позицией ради сестриных планов она не намерена. Ярина проплакала двое суток. А затем, пройдя через полгода безуспешных поисков и случайных подработок, всё же устроилась самостоятельно. И, похоже, ту обиду так и не смогла отпустить.
— Я пыталась ей втолковать, — устало качает головой Наталья, — что тогда у Анастасии были совсем другие обстоятельства. Что в их фирме действительно царили жёсткий контроль и доносы, и за попытку протолкнуть родственника можно было лишиться места. Что мы с её отцом тогда были живы и здоровы и могли поддержать её, Ярину.