Я легла рядом, не произнеся ни слова. Просто слушала, как из приёмника доносился голос диктора — он рассказывал о каком-то событии в парке Горького.
— Вера, — вдруг прошептал Богдан в темноте.
— Что?
— Ты… тогда… ночью…
Он осёкся. Я ждала продолжения.
— Ничего, — наконец сказал он. — Засыпай.
Мне хотелось спросить. Хотелось сказать: расскажи мне всё. Объясни, почему ты плакал? Откуда этот страх перед тишиной? Что с тобой произошло?
Но я промолчала.
Боялась, что он ещё больше уйдёт в себя. Что оттолкну его. Что сделаю только хуже.
Мы столько лет избегали серьёзных разговоров. Сложно начать говорить о главном.
Радио тихо шептало на фоне. Богдан уснул. А я — нет.
***
В субботу мы отправились к его матери.
Утро выдалось ясным, дорога была почти пустой. Богдан сидел за рулём, а я смотрела в окно на проносящиеся мимо пейзажи: леса, поля и редкие деревушки под Киевом. Три часа до Харькова, потом ещё немного до посёлка неподалёку.
Всю дорогу мы молчали. Лишь радио негромко играло старые мелодии — что-то вроде «Синего инея» и других песен из молодости наших родителей.
Я украдкой наблюдала за Богданом: за его профилем в свете окна, за руками на руле — крепкими и уверенными; за линией подбородка, губами и морщинками у глаз.
Сорок два года. Мой муж. Мы столько лет вместе…
А оказывается — я почти ничего о нём не знала.
Дом Галины стоял на краю посёлка: одноэтажный, старенький, обшитый выцветшими досками. Забор покосился, калитка скрипела при открывании. Перед домом – палисадник с кустами смородины без листьев после зимы.
Внутри было тесновато и пахло чем-то знакомым – то ли старой мебелью, то ли домашней выпечкой. Потолки низкие, окна маленькие; половицы под ногами издавали скрип при каждом шаге.
И снова – радио.
На подоконнике стоял старый приёмник – такой же был у Богдана дома… возможно даже тот же самый тип модели. Он бубнил что-то о погоде и предстоящих дождях на следующей неделе.
У меня внутри всё сжалось от странного чувства узнавания и тревоги одновременно.
— Мамочка… — Богдан обнял Галину. — С днём рождения тебя!
Галина была невысокой женщиной с сухощавой фигурой – совсем не похожа на сына; видно было сразу – он пошёл в отца. Она двигалась осторожно мелкими шагами и смотрела на него снизу вверх – хотя он towering над ней почти на две головы выше…
Но в её взгляде читалась забота… будто она всё ещё старалась защитить его от чего-то невидимого миру вокруг неё самой…
— Богданчик… Вера… Проходите скорее!
Мы уселись за стол: чай с пирогами и разговоры ни о чём особенном… Галина расспрашивала нас про работу, здоровье да общих знакомых; Богдан отвечал коротко – как всегда это делал; я поддерживала беседу улыбками и кивками…
Радио звучало весь день без перерыва…
Я ждала подходящего момента…
***
После обеда Богдан вышел во двор:
Сказал: «Проверю машину – подвеска стучит». Галина кивнула молча; я осталась помогать ей с посудой на кухне…
Из окна был виден двор: Богдан склонился над капотом машины – сосредоточенный и погружённый в своё дело…
Галина мыла тарелки молча… Её руки были маленькими с узловатыми пальцами – руки женщины труда…
— Галина… — начала я осторожно…
— Да, Вера?
Она повернулась ко мне внимательно… будто уже знала тему разговора заранее…
— Можно спросить вас?..
Она кивнула едва заметно:
— Спрашивай…
Я глубоко вдохнула:
— У вас радио тоже всегда включено?
Наступила тишина… Только вода капала из крана в раковину…
Галина поставила тарелку на сушилку… Медленно вытерла руки полотенцем… И вдруг словно постарела сразу лет на десять…
— Привычка… — ответила она негромко… но голос её дрогнул…
— У Богдана тоже так… Он не может заснуть без радио… Всегда так было сколько я его знаю… Недавно ночью выключила приёмник случайно… И он проснулся… Плакал…
Галина отвернулась к окну… Смотрела во двор — там её сын всё ещё возился возле машины…
— Он тебе ничего не рассказывал?
Это прозвучало скорее как утверждение…
— Нет…
Она долго молчала… Я терпеливо ждала ответа…
Наконец она заговорила тихим голосом:
— Мой второй муж… Анатолий… Мы стали жить вместе когда Богдану было шесть лет… Сначала он был хорошим человеком: трудолюбивым даже добрым казался поначалу… Богдан звал его папой первое время…
Она замолчала ненадолго…
— А потом? — спросила я тихо…
— Потом начал пить… Не резко сразу – постепенно втянулся: сначала по праздникам баловался вином или водкой; потом по выходным стабильно; а дальше уже каждый день без повода…
Я слушала внимательно каждое слово…
– Когда Анатолий был трезвый – обычный человек вроде бы: мог пошутить или помочь чем-нибудь по дому… Но вот когда напьётся…
Она не закончила фразу полностью… Но мне стало ясно всё без слов…
– Он поднимал руку?..
Галина покачала головой:
– Редко бил напрямую… Больше кричал страшно… Швырял вещи об стену или ломал мебель просто так от ярости своей пьяной… Маленький Богдан прятался тогда где-нибудь в углу комнаты пока я пыталась уговорить Анатолия успокоиться хоть немного… Иногда удавалось остановить его вовремя… Иногда нет…
На фоне продолжало работать радио — теперь там шла передача для садоводов-любителей…
– Я включала радио каждую ночь специально…, чтобы заглушить все эти звуки ужасные…, чтобы у сына хоть какая-то защита была звуковая от всего этого кошмара ночного.… Пока Анатолий храпел рядом — можно было спать спокойно хоть немного.… Радио спасало нас обоих тогда.…
Она посмотрела прямо мне в глаза:
– А вот тишина тогда означала только одно: он проснулся.… Сейчас начнётся.… Сейчас будет беда.…
Мои пальцы похолодели от этих слов.…
– Тишина стала сигналом опасности.… Страх приходил именно с ней.… Тишина значила угрозу.…
Её голос стал ровным и каким-то чужим…, словно она рассказывала чужую историю…, а не свою собственную жизнь.…
– Маленький Богдан лежал ночью прислушиваясь ко всему вокруг.… Если радио работало — значит мама рядом…, значит всё спокойно…, можно спать дальше.… Если звук исчез — значит конец спокойствию…, держись как можешь.…
Я сидела молча…, неспособная произнести ни слова после услышанного.…