— Да?
— Оксана? Это Остап.
Оксана выпрямилась.
— Здравствуйте.
— Послушай, нам нужно поговорить. Можно подъеду? Без Роксоланы, без Нади. Один.
— Зачем?
— Просто побеседовать. По-человечески.
Оксана на мгновение задумалась.
— Хорошо. Приезжайте.
Остап приехал спустя час. Худощавый, с короткой стрижкой, в джинсах и толстовке. Вежливо поздоровался с Зоряной и прошёл на кухню, где сел за стол.
— Спасибо, что согласилась встретиться.
— Говорите.
Он сложил руки перед собой на столе.
— Я хотел извиниться. За Надю. За Роксолану. За весь этот фарс с квартирой.
Оксана молчала, а Остап продолжил:
— Я сразу сказал Роксолане — это полнейший абсурд. Мы взрослые люди, зачем нам навязываться тебе? Но Надя надавила на неё, та согласилась. А потом втянули Виктора.
— Вы знали, что Надя ходила по соседям?
Остап кивнул:
— Вчера узнал от Роксоланы. Я ей сразу сказал — хватит этого цирка, мы съедем сами.
— И как она отреагировала?
— Согласилась. Уже нашли комнату в аренду на месяц — а дальше посмотрим по обстоятельствам.
Оксана откинулась назад в кресле:
— А ремонт у Нади?
Остап усмехнулся:
— Какой ремонт? Это была просто уловка. Она хотела, чтобы мы пожили у тебя и сэкономили деньги на будущую покупку квартиры.
— Понятно…
Он посмотрел ей прямо в глаза:
— Я не хочу жить за чужой счёт. Даже если этого требует Надя. Мы с Роксоланой справимся сами.
Оксана кивнула:
— Удачи вам обоим.
— Спасибо… И ещё раз прости меня за всё это…
Он ушёл, оставив Оксану одну на кухне переваривать услышанное: никакого ремонта не было — Наде просто хотелось пристроить дочь подешевле…
Вечером позвонил Виктор:
— Алло?
— Можно я зайду? Нужно поговорить…
— Приезжай…
Через полчаса он появился — усталый и немного помятый внешне:
— Привет…
— Привет…
На кухне они молчали некоторое время, пока Виктор не начал говорить:
— Мама устроила скандал после того как Остап сказал про съём комнаты… Обвинила тебя во всём…
Оксана усмехнулась:
— Конечно… виновата я одна…
Виктор покачал головой:
— Оксан… я не об этом…
Она посмотрела на него вопросительно:
— А о чём тогда?
Он поднял взгляд:
― Хочу извиниться… За то что не поддержал тебя тогда… Что слушал маму вместо тебя…
Она хранила молчание; он продолжил:
― Ты была права… Это твоя квартира… Ты вправе решать кто здесь живёт… А я вмешивался туда куда не следовало…
― Вмешивалась не ты… а твоя мать…
― Понимаю… Но я её не остановил… Думал смогу всех примирить… Только стало хуже…
Оксана вздохнула глубоко:
― Виктор… Я ничего против твоей семьи не имею… Но жить с чужими людьми под одной крышей — мне тяжело… Даже если это Роксолана…
― Я понимаю…
― И если ты этого принять не можешь — значит действительно нам лучше разойтись…
Виктор подошёл ближе и опустился рядом с ней на корточки:
― Оксаночка… прости меня… правда… я был неправ…
Она взглянула ему в глаза внимательно:
― Если твоя мама снова начнёт давить — ты будешь со мной?
― Буду…
― Обещаешь?
― Обещаю!
Она хотела верить его словам… Хоть уверенности и не было до конца…
― Хорошо… Оставайся…
Он обнял её крепко; она позволила это объятие — но сама его не ответила…
***
Прошёл месяц. Роксолана с Остапом сняли комнату в другом районе города. Надя больше не звонила Оксане и при случайных встречах отворачивалась прочь. Виктор пытался наладить отношения с матерью: звонил ей регулярно — но та оставалась холодной и отчуждённой.
― Она говорит: пока ты не извинишься — разговаривать со мной больше не будет, ― сообщил он однажды вечером дома.
― Я извиняться перед ней точно не собираюсь ― спокойно ответила Оксана ― мне нечего раскаиваться…
― Ну хоть ради меня попытайся?..
― Нет!
Он больше эту тему не поднимал: понял – разговор закрыт навсегда…
Как-то вечером неожиданно позвонила Роксолана:
– Оксаночка, привет! Можно поговорить?..
– Говори…
– Хотела попросить прощения за тот балаган вокруг квартиры… Это всё мама придумала – но я ведь тоже ничего ей тогда не сказала…
Некоторое время Оксана молчала прежде чем спросить спокойно:
– Как у вас дела?
– Потихоньку налаживается… Комната маленькая – зато своя… Остап говорит: через полгода накопим первый взнос для ипотеки!
– Отлично!
– Мама правда до сих пор злится – и на тебя тоже… Говорит будто мы все против неё теперь стали…
– Роксолано… твоя мама привыкла управлять всеми вокруг себя – а когда кто-то ослушается её – обижается как ребёнок…
– Да знаю я всё это! Но она же моя мама всё-таки! Жалко её иногда становится!
Оксана тяжело вздохнула сквозь тишину кухни:
– Жалеть можно сколько угодно… Но жить так как она хочет – вовсе необязательно!
Роксолана помолчала немного прежде чем спросить нерешительно:
– Скажи пожалуйста – мы можем иногда приходить к вам в гости?.. Ну там я с Остапом?..
Оксана подумала немного прежде чем ответить спокойно:
– Приходите конечно… Только заранее предупреждайте по телефону…
– Спасибо тебе большое! Правда!
После звонка она опустилась на диван у окна; Зоряна делала уроки за столом неподалёку; Виктор смотрел телевизор вполголоса рядом в комнате.
Надя так и осталась неприступной стеной между ними.
Может быть никогда уже они больше и не заговорят.
Но сожалений у Оксаны по этому поводу точно не было.
Она защитила свой дом.
Своё пространство.
И показала дочери важную вещь: можно отстаивать своё мнение даже когда все против тебя.
А это дороже любого мнимого семейного мира…
***
Прошло три месяца после примирения.
Жизнь вошла в привычное русло: Оксана работала в турагентстве; Виктор трудился на стройке; Зоряна закончила второй класс только с отличными оценками.
Надя по-прежнему игнорировала бывшую родственницу; но для самой Оксаны это было даже удобнее.
Роксолана с Остапом иногда заходили в гости – копили деньги для будущей ипотеки…
В один июньский вечер во время приготовления ужина раздался звонок в дверь.
Виктор пошёл открывать…
За дверью послышался официальный мужской голос:
–– Здесь проживает Оксана?
–– Да!..
–– Меня зовут Сергей – нотариус. Мне нужно поговорить о наследстве вашей тёти Елены…
Удивлённая до глубины души женщина вышла к прихожей.
У двери стоял мужчина лет пятидесяти в строгом костюме с папкой под мышкой:
–– Это вы?
–– Да…
–– Тогда разрешите пройти? Желательно поговорить без посторонних…
–– Конечно! Проходите!
На кухне нотариус уселся напротив неё за столом:
–– Ваша тётя Елена завещала вам квартиру в Одессе – трёхкомнатную возле моря…
И ещё одно: письмо…
С пометкой «вскрыть через два года после смерти».
Удивление охватило женщину целиком:
–– Но ведь прошло уже два года?!
–– Именно таково было условие завещания…
Елена очень чётко указала сроки уведомления…
И просила передать вам вот это письмо лично…
Он протянул запечатанный конверт со знакомым почерком:
«Для Оксаны. То что должна знать».
–– Что там внутри?.. ― прошептала она
–– Не имею понятия…
Моя задача была лишь вручение письма и документов…
Квартира уже оформлена юридически полностью на вас…
Ключи находятся у управляющей компании Одессы…
Передав папку нотариус ушёл тихо…
А женщина осталась сидеть неподвижно держа конверт дрожащими руками…
Из дверного проёма выглянул Виктор:
–– Что там может быть?
–– Не знаю…, ― прошептала она глядя вниз
–– Хочешь откроем вместе?
Она кивнула еле заметно
Аккуратно вскрыв конверт достали сложенный лист бумаги
«Дорогая моя Ксюшенька,
Если ты читаешь эти строки значит прошло два года
И ты теперь знаешь о квартире
Прости что раньше ничего сказать тебе так и не смогла
Есть вещи которые трудно произнести при жизни
Твоя мама ничего об этом никогда тебе бы сама рассказать тоже бы скорее всего так и не смогла
Но ты должна знать правду —
У тебя есть сестра
Сводная
Её зовут Кристина
Сейчас ей должно быть двадцать пять лет
Она дочь твоего отца от другой женщины
Я узнала об этом случайно незадолго до своей болезни
Твой отец просил хранить тайну
Но теперь когда меня нет —
Ты имеешь право знать правду
Кристина живёт сейчас в Одессе работает врачом городской больницы
Она ничего о тебе даже предположительно знать скорее всего тоже пока ещё совсем ничего
Квартиру я оставляю тебе специально —
Это повод приехать туда самой
Решение встречаться или нет принимать только тебе самой
Но знай —
Она хороший человек
Я наблюдала за ней издалека долгое время
Прости что возложила эту тайну именно на тебя
Но семья должна знать друг друга
С любовью,
твоя тётушка Елена»
Письмо выпало из рук женщины прямо на колени
Сестра?.. У неё есть сестра?.. Всё детство прожито без малейшего знания об этом?..
‒ Этого просто быть не может…, ‒ прошептала она
Виктор поднял лист бумаги прочитал его сам
‒ Это многое меняет…
Женщина подняла взгляд полный растерянности:
‒ Папа умер пять лет назад…
Значит он знал всю жизнь…
Мама?… Она знала или тоже молчала?..
Из комнаты вышла Зоряна:
‒ Мамочка?… Ты плачешь?
Лишь тут женщина поняла —
по щекам текли слёзы…
Что теперь делать дальше?
Как жить зная,
что где-то там,
в Одессе,
живёт родная сестра,
которая даже представить себе такого никогда бы раньше бы ни могла?..