Богдан верил. Всегда. Его уверенность в ней стала еще одной тяжёлой ношей на ее совести.
Однажды вечером, возвратившись домой после «рабочего ужина», который на деле оказался бурной встречей с Ярославом, Зоряна застала Богдана в гостиной. Он не читал и не смотрел телевизор — просто сидел, уставившись в стену. У нее внутри все сжалось.
— Богдан? Что произошло?
Он медленно повернул к ней голову. В его взгляде не было злости — только глубокая, искренняя печаль.
— Сегодня звонил Мирон, — произнёс он негромко. Мирон был его приятелем и случайно заметил Зоряну в ресторане на другом конце города — как раз тогда, когда она утверждала, что находится на корпоративе в центре.
Все поплыло перед глазами. Зоряна ощутила, как под ногами исчезает опора. «Вот оно. Конец. Всё стало явным».
— Он сказал… что видел тебя там, — продолжил Богдан с дрожью в голосе. — А ты говорила про вечер в “Престиже”. А он увидел тебя в “Портрете”. Он не мог ошибиться.
Он смотрел прямо ей в глаза с немым вопросом: объясни это хоть как-нибудь… дай мне повод поверить тебе снова.
Мозг Зоряны, натренированный месяцами лжи, заработал на полную мощность.
— Господи, Богдан! — она закатила глаза с притворным раздражением, хотя внутри все застыло от страха. — Да, я была там! Но это же был не романтический ужин! Наш директор внезапно всё поменял и потащил всех туда — у него там был стол заказан заранее! Я же тебе рассказывала, какой он непредсказуемый! Я даже не обратила внимания на название ресторана — какая разница?
Она говорила быстро и уверенно, словно человек, несправедливо обвинённый. Играла свою роль настолько убедительно, что почти сама начала верить выдумке.
Богдан молча наблюдал за ней несколько секунд; затем его лицо немного прояснилось. Он тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу.
— Прости меня… Это всё так глупо…
— Очень глупо, — Зоряна подошла ближе и обняла его крепко. Ее руки были спокойны и тверды: она одержала победу. — Ты правда мог подумать… что у меня кто-то есть?
— Нет… Конечно нет… Просто ты стала какой-то отстранённой последнее время… Как будто мыслями где-то далеко…
Он прижал её к себе крепче и уткнулся лицом ей в шею.
— Прости меня… Я люблю тебя… Так сильно люблю… Что сама мысль о потере сводит с ума…
В тот миг Зоряна возненавидела себя сильнее всего на свете. Она выдержала его взгляд и объятия; солгала ему прямо в глаза — а он поверил… Её добрый и доверчивый муж снова поверил ей… И эта победа оказалась горше любого поражения.
Глава 5: Правда, которую старались не замечать
Встречи с Ярославом приносили Зоряне одновременно восторг и внутреннюю боль. После того вечера с Богданом она попыталась держаться подальше от любовника.
— Я больше так не могу, Ярослав… Это разрывает меня изнутри… Он ничего не подозревает… Он верит мне…
Ярослав слушал её за бокалом виски в баре их привычного отеля; на губах играла знакомая полуулыбка с оттенком насмешки.
— А ты хочешь наоборот? Чтобы заподозрил? Чтобы было больше драмы? Чтобы появился повод уйти?
— Нет!.. Я сама уже ничего не понимаю!
— Ты хочешь всего сразу, Зоряна… Это нормально… Ты тянешься к стабильности рядом с ним и к страсти со мной… Но так долго продолжаться не может… Рано или поздно придётся сделать выбор…
— А ты бы что выбрал? — неожиданно спросила она тихо и серьёзно впервые посмотрев на него как на человека от которого зависит её судьба. — У тебя ведь тоже есть жизнь: работа… обязательства… Ты никогда ничего о себе толком не рассказываешь…
Ярослав замер ненадолго; улыбка исчезла без следа. Затем он сделал ещё один глоток виски и поставил бокал со звоном обратно на столик.
— Хочешь знать правду?.. Моя жизнь далека от картинок из рекламных буклетов: перелёты да гостиницы – это только фасад… На самом деле всё сложнее… У меня есть обязательства перед одной женщиной… Мы уже давно вместе не живём – но нас связывает кое-что важное… И я просто так всё оборвать не могу…
Зоряна оцепенела – она ожидала чего угодно: слёз раскаяния или обвинений – но только не этого откровения… Оказалось – двойная жизнь была у них обоих… Она была для него той самой «другой»…
— То есть… у тебя кто-то есть?.. — прошептала она еле слышно – словно слова сами вырывались вопреки воле…